Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
— он скривил губы, — обычный педик. При этом он считался тонким ценителем прекрасного, любил китайский фарфор и экзотические растения. Еще! — Базиль придвинул мне пустую рюмку.
Выпив, он оглянулся.
— Закусить есть чем-нибудь? А то я могу опьянеть.
— Сейчас что-нибудь найду, — я встал и открыл холодильник. Лимон, красная икра. Подойдет. Чему удивляться — я видел, что у них по пятницам в барах творится. Ей-Богу, в России пьют и меньше, и культурнее.
— Налей и себе, — попросил Базиль. — Можешь не пить, но налей. Cheers!
Я плеснул на донышко и посмотрел на часы. Протрезветь после рассказа он точно не успеет; ладно, съезжу один, пусть спит. В памяти вспыл старый фильм «Осенний марафон» с бессмертным: «— Я алкач? — Алкач, алкач».
— И вот наступило это время, — О`Фаррел посмотрел на меня хмельным взглядом, — когда охотнику повезло. В начале июня 1916 года этой нежити надо было отправиться в Россию. Он, кстати, жутко боялся воды. Говорят, гадалка нагадала, что утонет. Налей! — выпив еще бокал, Базиль закусил лимоном, поморщился и продолжил. — И вот около половины восьмого крейсер «Хэмпшир» достиг траверза мыса Броф-оф-Бирсей. В этот момент, — Базиль поднял растопыренные пальцы рук вверх, — бух! Раздалось два взрыва, и все. Корабль быстро затонул, из почти семисот человек спаслись только двенадцать. А тело этой нежити так и не нашли. Конечно — ведь за секунду до взрыва один из офицеров, с которым он мирно беседовал на мостике, всадил ему кинжал в бок. Не простой — с лезвием, покрытым серебром. Позже говорили, что к этому причастны немцы, даже знаменитую Мату Хари вспомнили. Но нет, это был обычный охотник за нежитью, посвятивший этой охоте всю жизнь. Будь она проклята.
— Как звали эту нечисть?
— Гораций Герберт Китченер. Граф Китченер.
— Охотник погиб?
— Да, — сказал О`Фаррел.
— И стал вечным? — спросил я.
— Да, — кивнул Базиль. — Сам посуди — ведь он посвятил этой травле всю свою жизнь. У него не было времени, чтобы искать предназначенную ему нежить, ведь он охотился на чужую. Он был другом моего наставника, который помогал осуществить эту операцию. Извини, Алекс, за эту историю, но я хочу, чтобы ты понял. Нежить, она может быть в любом обличии. Один поступок в жизни, когда ты даешь слабину — и все, ты можешь сломать не только свою жизнь, но и погубить миллионы других. Такой грех поднять никому не под силу. Ладно, мы едем в Вильнюс?
— Ну куда тебе ехать в таком состоянии, Базиль? — улыбнулся я. — Наталью испугаешь. Спи уж, один съезжу.
— Нет. Я поеду, — возразил Базиль. — Не могу оставить тебя на произвол этих тварей! Я сейчас, минутку, — он тяжело поднялся из-за стола и, покачиваясь, ушел в ванную. Он так и не появился. Когда я уже собрался уезжать, то, заглянув в его комнату, увидел его, лежащего поперек кровати. Вот алкаш, — я покачал головой. Накрыл его шерстяным пледом и поставил рядом чашку сладкого чая. Пригодится, когда очнется.
Через полчаса я уже выезжал в Вильнюсский аэропорт, причем немного не рассчитал по времени. Когда сильно ждешь, всегда хочется сорваться пораньше. Так и получилось, что в Вильнюсе я был на два часа раньше. Да, каюсь, немного ошибся. Ну хорошо, не ошибся, а торопился. Цветы купил еще в Каунасе, так что впереди была безрадостная перспектива просидеть два часа в зале ожидания и бегать каждые полчаса на перекур. Сидеть где-нибудь в баре тоже не хотелось, и я начал думать, чем себя занять. Думать было нечего; идея, куда потратить это время, у меня была. Мне не давала покоя одна вещь. Да, тот самый центр Европы и эти пять точек вокруг него.
Пятьдесят километров в оба конца и полчаса на месте. За час с лишним должен успеть. Кивнув своим мыслям, я развернул машину и направился в сторону Молетай. Дорогу хорошо расчистили, доехал быстро. Даже скорость не превышал. В моей ситуации нарушать правила дорожного движения вообще не рекомендуется. Поставив машину на площадку, я взял фонарик и, дойдя по дорожке до края поля, огляделся. Смотрителей этого памятника поблизости не наблюдалось. Да и чего им здесь делать в такое время? Половина девятого вечера — дома уже все сидят, телевизор смотрят. Я посмотрел на ботинки и вздохнул. Да, не подумал заранее, ноги точно промочу. Ладно, где наша не пропадала! Бросил окурок в ближайшую урну, покрытую пушистой шапкой снега, и пошел по направлению к оврагу. Пройдя около ста метров, подошел к березам. Чуть дальше, метрах в пятнадцати, если верить плану ученого, находился настоящий центр Европы, которым в последнее время интересуются все, кому не лень. Снег на склонах был неглубокий, чуть выше щиколотки, но рыхлый. Видно совсем недавно выпал. Хоть с этим мне повезло.
Я достал из кармана записную
Cheers — за ваше здоровье (англ.).
