Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
на улицу и, не сговариваясь, повернули на дорожку, которая опоясывала костел. Между истертыми за сотни лет каменными плитами пробивалась весенняя трава. В глубине небольшого сада виднелось несколько, потемневших от времени, замшелых скамеек. Даже деревья, которые росли вокруг храма, настраивали человека на мысли о смысле Бытия… Иных и возникнуть не могло — при взгляде на эти искривленные обрубки ветвей. Словно застывшие в немой мольбе морщинистые руки, тянущиеся к небесам.
— Вы, полагаю, удивлены, — ксендз посмотрел на меня. — Извините, я не успел вас предупредить, что сегодняшнюю службу проводит мой коллега.
— Коллега?!
— Да, — грустно кивнул он, — именно коллега.
— Не понимаю, внутри костела я видел Нежить, а вы, как мне сказал Петр, один из нас…
— Дело в том, что это мой родной брат. Старший брат, — он словно жалел о том, что не успел меня перехватить перед дверьми костела. — И вместе с тем он является той самой предназначенной Нежитью, которую я должен уничтожить. Давайте присядем, — он кивнул на скамью.
— Вы знаете, Станисловас, о том, что я Охотник, узнал недавно. Не буду скрывать, в душе творится такое, что словами выразить трудно. Даже вопросов у меня уже нет, одно смятение. Привычный мир превратился в непонятную игру по не известным правилам. Но после того, что я увидел в храме, у меня последние мысли вышибло, не понимаю, что происходит!
— Жизнь, Александр, вокруг обычная жизнь. Пусть это и Чистилище. Я бы мог многое рассказать, но думаю, сейчас нет такой необходимости. Вы в смятении — вполне, надо заметить, понятном. Лучше не пытайтесь сейчас разобраться. Время — лучший учитель.
— После того, что увидел там, — кивнув на костел, сказал я, — мне вообще будет трудно кому-то поверить.
— Не судите, да не судимы будете, — сказал ксендз, — не все в мире так просто, как бы нам этого хотелось.
— И можно вот так жить рядом с жертвой, не пытаясь ее уничтожить?
— Как видите, можно. Если…
— Если что?
— Если договориться, что придет день, и вы убьете ее.
— Вы договорились с Нежитью, с нечистой силой? Вы в своем уме, святой отец?
— Не хамите, молодой человек, — ксендз прищурился. — Со временем вы научитесь и не такому. Если совершать поступки, следуя только канонам нашей профессии, то можно не заметить, как переступите черту, отделяющую нас, Охотников, от Нежити.
— Простите, но я не понял…
— Со временем поймете. Изредка приходится поступаться принципами и откладывать свершение правосудия на позднее время.
— Чтобы Нежить существовала?!
— Чтобы имела шанс повернуться лицом к Богу, — Станисловас поднял на меня глаза. — Всегда должен быть шанс, пусть иллюзорный, но обязан существовать.
— Вы играете в опасные игры, Отче.
— Я в них играю не первую жизнь, Александр, — согласился он, — но эта игра последняя. Убив своего брата, я получу прощение.
— Почему же не сделаете это сейчас?
— Хочу дать возможность упокоиться с миром. Но довольно про меня, ваш Авгур должен был объяснить путь, которым отныне будете следовать?
— В общих чертах — да, но поверьте, яснее мне не стало.
— Вы уже убивали?
— Да, на меня напала, — я запнулся, — Нежить с тьмой вместо глаз.
— Выражение, что глаза — это зеркало души, появилось не просто так, — кивнул он, — но это не единственная примета.
— Что?!
— Неужели вы полагаете, что темный провал — это единственный примета наших, — он немного замялся, — наших подопечных?
— Разве это не так?
— Нет, Александр. Все намного сложнее. У ведьм, например, есть глаза, потому, что есть душа. Черная, проданная Дьяволу, но есть. Поэтому с ними бороться опаснее всего. Со временем вы научитесь распознавать и чувствовать их колдовские козни. В этом вам поможет перстень, правда, я не могу сказать, как — каждый действует по-разному. Например, мой — Станисловас поднял правую руку, показывая черный перстень на руке, — темнеет, когда мой брат неподалеку. Пока не научитесь, будьте осторожны, не рискуйте без необходимости, и, главное, никому в этой жизни не верьте.
— Даже Авгуру?
— Никому, — он немного помолчал. — А знание… Оно придет само, со временем.
— У меня такое ощущение, что вы смирились, — сказал я. — Это так?
— Да! — Станисловас резко ответил мне, словно боясь ответить иначе, и посмотрел мне в глаза с такой злобой, что я чуть не оскалился в ответ, отвечая на его ярость, — Да, смирился. Нашел свою Нежить и убью ее, когда придет время. Получу прощение и упокоюсь навечно, оставив за плечами седьмую жизнь и этот проклятый небесами мир! И не тебе меня судить, Александр!
— Может, и так, — я пожал плечами и поднялся со скамьи. — Может, и так. Но знаете…
— Что еще?
— Corruptio
