Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
optimi pessima…
Когда подходил в машине, неподалеку, метрах в тридцати, в тени придорожных деревьев заметил неприметный Гольф темно-серого цвета. Внутри, приоткрыв окна, сидели два парня, которые так откровенно меня разглядывали, что я даже усмехнулся. Экая наглость, право слово! Может, шугануть их, дилетантов частного сыска? С этими мыслями, уже приоткрыв дверь в свою машину, я вдруг резко повернулся и направился к ним. Как бы не так — не успел пройти и десяти шагов, как ребятки шустро завели свой пепелац и уехали, оставив меня в одиночестве. Из ворот храма, уже начинали выходить люди со строгими и задумчивыми лицами, будто, отсидев положенный срок на жестких скамьях храма, они разом избавились от всех грехов, которые успели натворить за свою долгую жизнь…
Серые ленты улиц, слепые зеркала витрин и теплый свет окон, за которыми жили люди со своими грехами и надеждами, любовью и злобой. Каунас на редкость неоднороден — то привлечет уютной, почти обволакивающей, тишиной скверов, то резко оттолкнет безвкусицей новомодных зданий, построенных за последние десять лет. Хотя нет, их не строили, а будто разбрасывали по карте города, не особенно заботясь о том, куда упадут эти серые коробки из стекла и бетона. Наверное, это удел всех городов, история которых насчитывает не одно столетие. Уже несколько часов, я бесцельно езжу по Каунасу, словно боюсь остановиться. Кажется, заглушу мотор — и все, больше не найдется сил, способных сдвинуть меня с места; так и буду стоять на обочине, обняв руками руль. Господи, за что? За что на меня свалилось это предназначение — словно клинок сверкнул над головой и замер, едва коснувшись шеи. Сердце билось, срываясь с ритма, будто пыталось вырваться из груди. «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее» — всплыла в памяти фраза, возвращая в этот шумный мир, до краев наполненный вопросами, на которые у меня нет ответов. Значит… Значит, еще поживем.
Мягким движением бросаю машину в крайний левый ряд и, пропустив несколько машин, разворачиваюсь. Краем глаза отмечаю знакомую серую машину, которая пыталась повторить мой маневр, но безнадежно отстала, нарвавшись на чей-то злой гудок. Правильно, нечего по городу гонять — ездить надо легко и непринужденно, словно вальсируя. Один мой знакомый, старый друг отца, в свое время трудившийся в ГОН’е
, утверждал, причем не голословно, а подкрепляя фактами и примерами, что хороший водитель может проехать по городу, ни разу не прикоснувшись к педали тормоза. Таких высот мастерства я никогда не достигну, но правильно ездить он меня научил. Взглянул на часы — девять часов вечера, если немного поторопиться, то вполне успеваю в ветеринарную клинику за витаминами для Тишки. И еще — откуда я вдруг вспомнил это латинское выражение, сказанное ксендзу на прощание, ведь отродясь латынью не интересовался. Хм, интересно память работает — будто обрывки прошлых жизней всплывают в голове, такими темпами аккурат к пенсии и про ведьм что-нибудь полезное вспомню. Конечно, если они сами, раньше воспоминаний, до меня не доберутся. А к ксендзу придется еще раз наведаться; мелькнула у меня одна идейка касательно его коллег. И помочь он должен — я усмехнулся — да что там должен, просто обязан! Есть один способ, как взять его за жабры, чтобы даже трепыхаться не вздумал.
У небольшой ветеринарной клиники, которая расположилась неподалеку от района Амаляй, было многолюдно. Машины выстроились вдоль дороги, словно второе кольцо ограждения. Вроде цивильно; раньше мне здесь бывать не приходилось, повода не было. У входа очереди нет, но через окно приемной вижу несколько человек в обнимку с мохнатыми питомцами разных пород и размеров. На двери кабинета висела вполне понятная надпись, запрещающая входить к доктору без приглашения. Подождем, вечер длинный. Рядом со мной несколько человек, с собаками, но все притихшие — ни тебе склок, ни тебе лая. Знает зверье, куда их привезли, наверняка не в первый раз к «дохтору». Только один щенок немецкой овчарки никак не реагировал на окружающих его соседей, а просто завалился на спину, выставив пузатое брюхо, и пытался крохотными зубами уничтожить поводок, который держала его хозяйка, ярко накрашенная девица с какой-то собачьей «блохой» на руках.
— На прививки привезли? — поинтересовался я. — Красивый щенок.
— Да нет, усыпить.
— Простите? — мне показалось, ослышался.
— Усыпить, — она улыбнулась улыбкой, которую захотелось смазать с ее накрашенной морды. Не знаю, как — может быть, хорошей оплеухой? — Муж притащил с очередной гулянки щенка, а зачем он нам нужен, и так две вот такие собачки дома, — она засюсюкала, складывая
Corruptio optimi pessima (лат.) — Самое худшее падение — падение чистейшего.
ГОН — Кремлевский гараж особого назначения.
