Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
Еще не хватало, чтобы сейчас обчистили, как последнего лоха.
— Эй, зря так говоришь, вдруг твоя судьба рядом ходит, а ты мимо пройдешь, совета не послушаешь…
— Сказал же тебе, дорогая, не надо мне гадать, не верю я в эти вещи.
— Зря не веришь, серебряный, по глазам вижу, что в сомнениях пребываешь. Неужели на свои вопросы услышать ответы не хочешь?
— Ответы, говоришь, — я улыбнулся ее напору и вытащил десятку, — ну давай, бухти про то, как «космические корабли бороздят просторы Большого Театра».
Десять литов моментально исчезли в ее бесконечных юбках, и она ухватилась за мою руку, словно боялась, что убегу.
— Много тебе в жизни увидеть предстоит, — она затянула привычную песню, но вдруг резко осеклась.
— Ну давай, продолжай, что мне предстоит.
Цыганка посмотрела на меня, словно увидела в первый раз, и оттолкнула мою руку.
— Нет, извини, Гаджо
, ошиблась…
— Ты не выкручивайся, ромалэ, — сказал я, — раз взялась гадать, то давай, удивляй своими предсказаниями, а не крути. Деньги взяла, изволь отрабатывать…
— Говорю тебе, — она смотрела на мою руку, а точнее, на перстень, с каким-то страхом во взгляде, — ошиблась. С кем не бывает, а деньги, деньги свои возьми! — она чуть не силком всучила мне десять литов.
— Или сейчас начнешь петь, как соловей, — процедил я, крепко ухватив ее за руку — или полицейского вызову, их здесь много болтается.
— Прости меня, дуру, правда не знаю, врать не буду, — от нее уже исходила волна страха, — отпусти!
— Говори, кошка драная, иначе руку сломаю…
— Перстень…
— А что тебе за дело до моего перстня, карга старая?!
— Это только наш баро может сказать, тут я тебе не помощница. Пусти!
— Баро?
— Да…
— У него такой же перстень?
— Пусти, говорю!
— Иди с Богом, — сказал я и несколько секунд смотрел ей вслед, глядя, как она уходит, часто оглядываясь и что-то бурча себе под нос. Чего же ты так испугалась, когда перстень увидела? Баро, говоришь… Ну да, именно баро, а не барон, как часто ошибочно называют вожаков цыганского табора. Предводитель табора и третейский судья; дворянский титул здесь совершенно не при чем.
Когда вернулся к машине, то опять увидел эту сладкую парочку на Гольфе. Ну все, ребятки, достали! У меня, начинается время активных дел и, извините, мне такие попутчики совсем не нужны. Пора, как говорил один мой знакомый, хвосты рубить. Причем делать это надо с гарантией, чтобы у них даже мысли не возникло за мной еще раз увязаться.
Сел в машину и набрал телефон нашего специалиста.
— Привет, Сигитас!
— Здравствуй, Саша. Опять блох нахватал?
— Нет, хвост немного напрягает, — хмуро отозвался я.
— Ты же сказал, что не мешает.
— Уже начинает досаждать. Думаю, пора на Оскара выдвигать.
— Понятно, — протянул он, — до «дорожки здоровья» дотянешь?
— Давай лучше до «шампуров», около реки, там есть где спрятаться.
— Ну смотри, — его голос посерьезнел, — сейчас занят, мне нужно два часа на подготовку, плюс еще час, чтобы добраться и устроиться. Протянешь?
— Бак почти полный, покатаюсь.
Я бросил взгляд на зеркало заднего вида — ну что, покатаемся немного, хлопчики? Город у нас небольшой, долго по нему ездить не получится; со скуки умереть можно. Да и они поймут, что специально время тяну. Эдак их и потерять недолго, и так уже несколько раз притормаживал, чтобы не отстали. В запасе есть три полновесных часа, немало, если с умом распорядиться. Выскочил на трассу Вильнюс-Клайпеда и не торопясь направился в сторону столицы, сделав по дороге еще один звонок. Есть неподалеку от Каунаса один Мастер, услуги которого мне очень пригодятся. Пятнадцать километров — и вот я уже подъезжаю к дому. Даже неискушенный наблюдатель, вздумай он бросить взгляд на этот приусадебный участок, поймет, чем занимается хозяин. Причем и в рабочее, и в свободное время. Ворота, решетка забора, балконные ограждения и скамейки в летней беседке — все было кованое, причем сделано не просто так, аляписто, а с толком и художественным вкусом.
— День добрый, — я вылез из машины и подошел к воротам.
— Добрый, — приветливо отозвался кузнец, вытирая руки ветошью, — неужели весь мой товар распродали?
— Нет, еще не успели, но продаем понемногу, торгуем. Клинки-то хорошие, просто рассчитаны на серьезного любителя. Народ все больше на громкое имя клюет, а если нож еще и выглядит угрожающе, и прототип в каком-нибудь фильме засветился — то все, только успевай товар завозить. Их «вьюноши со взором горящим» расхватают, как мороженое в жаркую погоду.
— Это да, есть такое дело, — кивнул кузнец. — А ко мне по какой надобности?
—
Гаджо, — обозначение человека, не имеющего романипэ, то есть цыганского духа.
