Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
гамлетовский ступор «быть аль не быть, стрелять аль погодить изшо», если жизни будет угрожать опасность. Вторая группа — люди не воевавшие, но рефлексы отработаны до автоматизма ежедневными тренировками. Откуда там время на подумать? Мигнула в мозгу лампочка «смертельно опасно» — и все, получите и распишитесь. Ах, вы уже не дышите? Ну надо же, тогда можете не расписываться. Лежите, сейчас из морга приедут, поедете с ними. Третья группа граждан — да, испугаются до дрожи в коленях и заикания, но, как правило, они и в повседневной жизни не оказывает никакого сопротивления. Ни хамству, ни агрессии отпора не дадут… Кстати, у таких и оружия никогда не бывает — они его неосознанно боятся. Для них оружие — это образ чего-то страшного, символ силы, которой они привыкли подчиняться, а не управлять. Само оружие не стреляет и не убивает — убивает человек. Оружие — это инструмент. Еще одним аргументом будет следующий — у вас отнимут пистолет и пойдут с ним грабить! О ужас… Это значит, каждый день нахожусь под пристальным вниманием преступников? Страсти какие! Каждое утро, бегая по парку, я встречаю старичка, выгуливающего ньюфауленда по имени Раджа. Это они следят!? Так и знал, везде протянулись руки мафиозных структур, которые разрабатывают ужасные планы, как бы половчее дать мне по голове и отобрать Глок. Нет? Не этот старичок? А кто? Паренек, ждущий на углу девушку из соседнего подъезда? Точно! У него под курткой не букетик цветов, а обрезок водопроводной трубы, чтобы оглушить и забрать… Опять не он? А кто? Ах, шпана, гуляющая по городу и пристающая к прохожим с целью обчистить их карманы? Вполне возможно, но, как ни странно, у них тоже имеется голова на плечах и она не только «а еще я туда ем». Вот и представьте, что для хулигана будет проще — отобрать у законопослушного гражданина боевой пистолет (полученный для самозащиты), рискуя получить пулю, или купить на черном рынке газовый пистолет, с которым так же удобно грабить обывателей, практически ничем не рискуя. Практически — потому, что есть шанс нарваться на вооруженного обывателя, который просто пристрелит нападающего, причем на совершенно законных основаниях. Так что нападение с целью завладеть оружием — это сказка для детей младшего школьного возраста.
Ну вот, пока рассуждал про оружие, доблестные стражи порядка получили свою дань и отвалили в сторону. Удивительно, как они вообще рискнули к этой компании подойти, этих южан человек семь. И чувствуют они себя не гостями, а хозяевами. Тьфу, противно. Пора домой ехать.
Я бы, наверное, и правда рванул обратно, погостив всего несколько дней, но один случай изменил планы. Все моя дурная привычка ходить дома в футболке-безрукавке. Утром, когда мама убежала по своим женским делам, я устроился на балконе с сигаретой и чашкой кофе. Через минуту присоединился отец, хотя курит он редко. Раннее утро, а жара уже наступает, скоро будет вообще не продохнуть.
— Шурка, — отец хлопнул меня по плечу, — ты когда последний раз с удочкой сидел? Лет пять назад, если не больше. Может, на рыбалку рвануть, как полагаешь?
— В рыбный отдел Гастронома, что ли? — спросил я, и мы дружно расхохотались, вспомнив одного сослуживца, который уезжал рыбачить на несколько дней, а потом приобретал свежую рыбу в ближайшем магазине. Так продолжалось несколько лет, пока он, будучи изрядно в подпитии, не принес домой копченого морского окуня — наверное, больше ничего на прилавке не нашлось. Не знаю, каким он был рыбаком, но ходоком по дамской части был изрядным, легенды по всему гарнизону ходили.
— Давай завтра тогда и рванем, — предложил отец.
— Запросто! — улыбнулся я, — Но с ночевкой. Еще одна ночь в городе — и расплавлюсь, как кусок пластилина.
— Вот и прекрасно, — кивнул он.
— Куда поедем?
— В Подмосковье куда-нибудь, не на Москва-реку, мутантов отлавливать. Шурка, — тихо спросил отец, — во что ты вляпался?
Вот батя, любит такие неожиданные ходы вроде резкой смены темы разговора. Уже в отставке лет десять, а профессиональные привычки остались. Да и я хорош; вроде бы должен их наизусть знать, а тут, видишь ли, расслабился.
— С чего ты так решил? — деланно удивился я. Вроде ничем не проболтался, доходягой не выгляжу.
— У тебя на теле несколько свежих шрамов виднеется, это раз, — задумчиво начал перечислять он, — причем не бытовые, а резанные, это два. Вчера маму на руки подхватил и поморщился — значит, была травма. В-третьих, что значит это кольцо? Ты сроду таких вещей не носил, считал пижонством, а тут на тебе — перстень, да еще и с камнем.
— Тебе честно рассказать?
— Если можешь, то да…
От дальнейшего разговора спасло возвращение мамы. Хлопнула входная дверь и отец, кивнув — мол, позже продолжим разговор — пошел ее встречать.
