Охотник на ведьм

Женщина у него и спрашивает — это семнадцатый дом? — Да, говорит лейтенант, семнадцатый. — А квартира такая? — Да, такая. А вам чего надо? — Женщина плечами пожала и говорит: — Нет, ничего. И ушла.
— Хочешь сказать, что это дух женщины ему показался?
— Именно. Лейтенант этот, когда через полчаса понял, даже протрезвел.
— Офицерские байки, — я махнул рукой, — не напрягаясь, не один десяток вспомню.
— Байки, говоришь, — отрезал он. — Это было в городе Державинск-1, если точнее, то в поселке Степной, в Казахской ССР, в 1981 году…
— И что? — не понял я.
— А то, Шурка, что 38 дивизия — это тебе не кот чихнул, а РВСН. Режимный поселок, туда вход был только по пропускам. Все жители друг друга знали в лицо и чуть ли не поименно. Там, рядом с этим домом, по одну сторону госпиталь, еще три жилых дома, магазинчик и казарменная зона. Откуда там чужие?
— Есть многое на свете, друг Горацио, — я покачал головой.
— Дело, Сашка, в том, что этот товарищ, который эту историю вспомнил, позже, когда мы с ним в одном отделе работали, рассказал мне про Охотников на Нечистую силу. Правда, называли вас по-другому — Инквизиторами.
— Что?!!!
— Вот тебе и то! — отец вскинул на меня глаза. — Что слышал. Правда, без всех этих подробностей, про которые ты рассказал. Про наставников ваших, Авгуров, он тоже упомянул. Ты что думаешь, про ведьм никто не знал, пока ты не появился, весь молодой и красивый?
— Погоди, папа, хочешь сказать, что еще в восьмидесятых годах про Охотников знали на уровне государственных структур? Знали и не сделали ни одного шага?
— По его рассказу, выводы были сделаны правильно. Наблюдали за вами пристально, но в дела не лезли. Даже несколько раз прикрывали от милиции. Кстати, первыми, кто на вас вышел, были ребята из третьего управления. Думали, что вы «засланные казачки». А потом, когда немного разобрались, был создан специальный отдел при пятом, — отец заметил мой недоумевающий взгляд, — третье — это военная контрразведка, а пятое — политическое, идеологи.
— Ну, контрразведка — это еще понять можно, но идеологи-то здесь при чем?
— Как это при чем? Такими непонятными вещами всегда пятерка занималась, на то они и идеологи, призванные бороться с мракобесием, способным нарушить правильное воспитание советских граждан.
— Много там таких отделов было, не знаешь?
— Точно не знаю, но думаю, немало. Сам посуди, — отец выудил из рюкзака армейскую фляжку и положил ее на импровизированный стол, рядом с продуктами, — это ведь только на первый взгляд в нашем обществе гневно осуждали все эти пережитки прошлого. На самом деле все эти дела серьезно изучали еще со времен Виссарионыча.
— Знать бы, до чего они доизучались…
— Не знаю, Шурка, не знаю.
— Слушай, пап, а чего этот мужик с тобой так откровенничал? — спросил я. — Вроде в тех местах болтливых не держали.
— Да было одно дело в Африке, — грустно усмехнулся отец, — вот и довели до моего сведения некоторые факты, с которыми мог столкнуться при выполнении.
— При выполнении чего именно?
— Обойдешься без подробностей, сынок.
— Да уж, убил ты меня такими новостями…
— Не трави душу, Шурка, лучше скажи, как жить собираешься?
— Не знаю, папа, правду говорю — не знаю.
— Надо было тогда мать не слушать, а отправить тебя в суворовское, так нет, послушал на свою голову, вот и получилось черт знает что. Дожил на старости лет — сын с гражданством какой-то банановой республики! Приезжает раз в год, ни семьи, ни внуков, и в конце концов выясняется, что он, изволите видеть, Охотник-с! За нечистой силой в свободное время бегает, твою мать…
— Да ладно тебе разоряться, — отмахнулся я, — давай лучше поедим. Здесь заночуем?
— Нет, — кивнул отец, — через часик можно будет пошабашить. Тут рядом сослуживец живет, в одной деревушке, звал в гости. А утром на другое озеро махнем, там у него лодка есть.
— Хорошо, — закуривая вторую сигарету подряд, согласился я. — Кстати, неужели на самом деле в Конторе были официальные колдовские отделы?
— Нет, официально, никаких «колдовских отделов» в Конторе не было.
— А как же работы Барченко?
— Ты имеешь в виду материалы спецлаборатории ОГПУ? — уточнил отец. — Так они еще много лет назад были засекречены и до сих пор в архивах лежат. А то, что про них пишут — так сам понимаешь, на заборах тоже пишут.
— Любопытно на те архивы глянуть…
— Мечтать, Шурка, никому не возбраняется, — усмехнулся папа, — самому интересно, что Бокия с Гопиусом могли накопать. Если уж снежным человеком занимались всерьез, то вами сам Бог велел. Много там интересного в архивах. Например, трофейные немецкие документы, которые до сих пор под грифом, или американский проект «MK-Ultra»

.