Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
крепкие. Причем мало того, что ставни, так он, чуть дело к вечеру, их запирает наглухо. Закроется и сидит, как в бункере, выживальщик хренов!
Почти до самого костела мы ехали молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Когда вдали мелькнул шпиль колокольни, я попросил остановиться. Казимерас притормозил у обочины, и я вылез наружу. Ксендз подошел ко мне и посмотрел на вид, открывающийся перед нами — красивое место, ничего не скажешь.
— Что там произошло, Александр? — спросил он.
— Да собственно, ничего особенного, — пожал плечами я, — что-то примерно похожее я и ожидал от старика услышать. По его словам, еще в молодости у него случился серьезный конфликт с соседом; то ли девушку не поделили, то ли землю. А может, еще проще — просто жизнь развела по разные стороны баррикад; знаете, как бывало — один ловит, другой убегает. В общем, началось это после смерти жены Мечисловаса. Сначала с мелочей, потом уже серьезнее. Такие вот дела. Он ведь и богомольцем стал недавно, раньше в костел не очень часто захаживал, так?
— Да, — согласился Казимерас, — год, как зачастил.
— Вот, — кивнул я, — думал, что молитва поможет. А она нихрена не помогла…
— Не богохульствуйте, Александр! Бог…
— А ты меня не агитируй, — я резко оборвал ксендза. — Обойдусь без нравоучений с примерами из Священного писания. Хватает мне…
— Чего именно? — ксендз повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
— Ничего, — смутился я. Твою мать, еще немного — и вырвалось бы. Нервы ни к черту…
— А что ты там в лесу обнаружил? — спокойно поинтересовался ксендз.
— Место там нехорошее, — закуривая сигарету, ответил я, — даже если учитывать, что в десяти километрах отсюда ведьма жила — это слишком. Лес будто нечистой силой наполнен. Вернусь — покопаюсь в архивах; может, что-нибудь полезное и отыщу. Муторно, блин, а мне еще обратно переть, и все по этому лесу проклятому!
— Что значит обратно?!
— Обратно, это значит — обратно, — зло усмехнулся я. — Если перед стариком комедию ломал, это не значит, что дело брошу. Надо заканчивать, раз приехал.
— Думаешь, сосед в образе оборотня придет сегодня ночью, чтобы убить старика?
— Думаю, мне нужна ваша помощь, святой отец, — ответил я, — хотя бы в качестве свидетеля. А с лесом позже разберемся; на временную или пространственную аномалию это не похоже, есть там одно место, сильно мне не нравится.
В нескольких словах описал обнаруженное лесное озеро, которое не отмечено на карте. Казимерас молча выслушал и, в свою очередь, пообещал поинтересоваться в архивах костела. Правильно — может, и там какая-нибудь зацепка найдется, кто знает.
— Ладно, святой отец, — сказал я и полез в машину за картой, — смотрите, что вам надо будет сделать…
В течение пятнадцати минут обрисовал ситуацию, в которую мы влипли, и высказал возможное развитие событий на ближайшие двенадцать часов. Казимерас молча меня выслушал, потом выдвинул несколько предложений, с которыми я согласился — доля здравого смысла присутствовала.
Взял свою сумку и начал переодеваться. На этот раз пришлось маскироваться серьезно. Из сумки достал камуфляжную форму, шарф-накомарник (иначе сожрут комары заживо) и даже краску для «морды лица». Ремень, на бедро — тактическую кобуру и тренчик, которым пристегнул пистолет, чтобы не потерять в свалке, если до этого дело дойдет.
— Словно на войну собираешься, — покачал головой Казимерас.
— А чем это от войны отличается, святой отец? — я вдруг разозлился, причем не потому, что приходится возвращаться, а от того, что вспомнил услышанное вчера от Мечисловаса. Скажи я про это Казимерасу, думаю, он бы разозлился не меньше, или впал бы в изумление. Нет, он сейчас знает только то, что положено; придет время, сам все поймет…
В общем, собрался (не дай Бог, увидит кто — испугается). Мы стояли на проселочной дороге, с одной стороны вплотную подступал лес, с другой — простиралось большое поле, засеянное каким-то растением с желтыми цветами. Рапс, что ли?
— Ладно, святой отец, в общем, делаем, как договорились, но сами туда не суйтесь, не хватало еще под пулю попасть.
Я кивнул и пошел к лесу. На опушке обернулся — у машины стоял Казимерас, который ободряюще кивнул, потом поднял руку и перекрестил. Благословил, значит. Что же, и на том спасибо. До хутора добирался почти три часа, шел очень медленно, боялся наткнуться на случайных людей. Зачем мне такие свидетели? Это же не Гайжунский полигон, где людьми, бродящими по лесу в камуфляже, никого не удивишь. Тут леса мирные, можно сказать, демилитаризованные, никаких маневров не проводится, только от этого не легче — «грязный» здесь лес, злой.
До самой темноты я пролежал на опушке леса, укрывшись
