Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
сети, купленной накануне в армейском магазине.
Если бы я видел Казимера впервые, то не сказал бы, что он ксендз — совершенно не похож. Одетый в цивильное — скорее военный в отставке, чем священнослужитель. Эдакий крепыш; несколько раз подумаешь, прежде чем связываться. Ружье, которое я ему подал, взял, хоть рука слегка и дрогнула. Вместе с дробовиком ксендзу достались два охотничьих патронташа, который он надел крест-накрест, окончательно потеряв вид служителя церкви. В рюкзак бросили несколько коробок с патронами, про запас. Кто знает, как оно обернется? Как говорит мой друг: много патронов не бывает — их или очень мало, или просто мало, но больше уже не поднять. Я вооружился попроще — Глок, к нему шесть запасных магазинов и стилет.
— Ну что, святой отец, тронулись? — поинтересовался я.
— То, что «тронулись» — несомненно, — усмехнулся он. — Пойдем. И перестань говорить мне «вы». Нам, может быть, помирать вместе придется, а ты до сих пор выкаешь.
— Договорились, — кивнул я и, бросив взгляд на карту, пошел вперед.
Войдя в лес, ксендз окончательно преобразился. Воистину — бывших бойцов не бывает. Даже спустя столько лет после его последней войны не растерял того, что вдалбливали потом и кровью. Походка изменилась, стала мягкой и настороженной, как у кошки перед прыжком. Через полчаса мы остановились, и я сверился с метками на карте. Да, идем правильно; если опять нечистая сила не закрутит, то минут через десять должны увидеть озеро. Нашли, куда мы денемся. Точнее, не нашли, а, как и в прошлый раз, неожиданно на него вышли. Вода, блестящая антрацитовым блеском, была неподвижна. Даже листья, упавшие на воду, выглядели, как приклеенные. Несколько поросших мхом валунов на берегу и одинокая береза, шелестящая листьями. Казимерас подошел к берегу, осмотрел озеро и поморщился.
— Неприятное здесь место.
— Куда уже неприятнее, — согласился я. — Сколько там времени?
— Двадцать три сорок. Еще несколько…
Ждать не пришлось. Неожиданно вокруг все замерло, угасли цвета, звуки, и прямо на наших глазах мир начал превращаться в что-то похожее на кадры черно-белого синематографа. Не сговариваясь, бросились к небольшому песчаному пятачку, который еще сохранил краски в этой серой взвеси. Встав спиной к спине, мы вглядывались в окружавший нас лес, который глухо скрипел, словно выдавливал из себя нечто ужасное. Как и в прошлый раз, на душе стало холодно и мерзко, появилось желание все бросить и бежать. Бежать, пока хватит сил.
— Йезус Мария, — послышался голос пораженного ксендза, и я, обернувшись, увидел, что валуны (те самые, лежащие у самого берега), дернулись, словно пробуждаясь от сна, и начали подниматься.
— Господи, — прошептал я.
Вместо них перед нами вставали ужасные создания, покрытые длиной шерстью, по которой стекала вода. Сквозь пряди свалявшихся волос холодным злым блеском светились глаза. Казимерас не удержался — грохнул, закладывая уши, выстрел. Словно этого и ждали, вокруг замелькали плотные тени, потянулись из темноты крючковатые руки, хватая нас за одежду. Я выхватил пистолет и выстрелил в промелькнувшее рядом со мной мохнатое существо, которое с жутким визгом резко дернулось в сторону. Послышался разноголосый хор, завывавший на все лады, будто вся нечисть преисподней собралась в этом лесу! Кровь стыла в жилах, и душа куском льда рухнула куда-то вниз. Колотило так, что прикусил язык — во рту стало солоно. Сплюнув кровь, краем глаза заметил еще несколько существ, но уже вполне реальных. Навстречу двигались мертвецы, точнее — то, что от них осталось. Лысые блестящие черепа вопреки всем законам природы скалили зубы, а пустые глазницы светились зеленым бесовским огнем. Скелеты, покрытые истлевшим тряпьем, неторопливо окружали нас, прижимая к озеру.
— Ну уж нет! — я рванулся навстречу, стреляя по черепам. Серебряные пули вышибали волшбу, и мертвецы падали, оседая пыльным облаком праха.
— Сашка! — раздался крик ксендза и, спустя мгновение, три быстрых выстрела. — Прикрой!
Поворачиваюсь, но тут на меня, сбивая с ног, уже валится что-то склизкое и мокрое, на горле смыкаются сильные мохнатые лапы. Даже в этой мимолетной схватке я успел почувствовать противный запах тины.
— Да что же вам горло так нравится?! — пистолет грохнул несколько раз и встал на затворную задержку.
— Твою мать! — Рука рванулась к поясу, и я наваливаюсь на эту тварь, остервенело всаживая в нее стилет. — Сдохни, с-с-сука, сдохни! Тв-в-варь!
Рядом со мной крутится волчком Казимерас, отбиваясь прикладом, словно дубиной, от наседавшей на него нечисти. — Вр-р-р-ешь, мля! Не возьме-е-ешь!
Воткнув в землю кинжал, скользкий от какой-то вязкой, черной слизи, меняю
