Охотник

неведомо откуда, не помнящий ни себя, ни своего прошлого. Без денег, друзей и имени… Ты видел, какие агенты служат Братству… Поэтому советую дважды, трижды подумать, прежде чем идти против нас… Сейчас можешь немного отдохнуть. — Внезапно сменил тон Травер, насмешливо глядя на подобравшегося юношу. — Но завтра будь готов. Отряд отправляется утром. Сбор во внутреннем дворе замка. Не опаздывай…

   ***
   Оставшись один, глава Тайной Канцелярии приказал доставить к нему Валена Эйхера, главного королевского портного, признанного знатока моды и фасонов одежд со всех концов мира. Толстый низенький кутюрье вошел в кабинет Травера не без внутренней робости. Его еще днем доставили в обитель Братства и сунув под нос сверток не очень чистой одежды приказали изучить его самым тщательнейшим образом.
  -Вы хорошо осмотрели то, что дали вам мои люди? — безо всяких прелюдий начал Травер.
   Вален Эйхер только и смог что судорожно кивнуть в ответ. Глава тайной службы, бывший по слухам едва не могущественнее самого императора, внушал ему самый натуральный безотчетный ужас, которому он просто не мог противостоять.
  -Что вы можете сказать об этом? Где было сделано это платье? Кто именно предпочитает носить подобные фасоны? Меня интересует все.
  -Нну… Ччто можно сказать… фасон явно нездешний… — Придворный кутюрье с каждым словом говорил все увереннее, явно сев на любимого конька. — Да и вообще, признаться, я никогда не встречал ничего подобного. Отдаленно камзол напоминает те, что обычно носят зажиточные мастера Ковля, но швы совсем другие, да и ткань… это определенно бархат, но не имперский и даже не альвийский… К своему стыду должен признать, что не знаю, из каких краев его привезли сюда. — Развел руками Эйхер.
  -Это все? — прищурился Травер.
  -Ну… еще меня, признаться, сильно смутили белые башмаки из тонкой парусины. Они похожи на обувь, которую обычно носят рыбаки или портовые грузчики, однако притом сработаны очень качественно и со вкусом, явно не для простолюдинов, но по моему мнению совершенно не подходят под фасон основного костюма. Тот, кто предпочитает подобные сочетания, явно весьма и весьма… необычная персона.
  -Необычная персона… — Протянул Эмс. — И что, у вас нет совершенно никаких догадок, откуда именно мог бы происходить обладатель сего костюма?
  -Совершенно никаких. — Виновато развел руками кутюрье, непроизвольно втягивая голову в плечи. — Разве что он из-за самой Грани… — Робко улыбнулся портной. И тут же поспешно зажал себе рот ладонью.
  -Вы можете быть свободны. — Отчеканил глава Братства, проводив фигуру поспешно удалившегося придворного брезгливым взором. Визит кутюрье не привнес совершенно никакой ясности в сложившуюся ситуацию. У Травера появились лишь новые вопросы.
   ***

   Он беспокойно ворочался на ложе, исходя липким холодным потом. Юноша тихо стонал во сне, пребывая в полуяви, но был не в силах окончательно проснуться и прекратить эту муку. Его одолевали видения. В багровом огневеющем зареве пожара к нему приходили лица. Молодые красивые лица с печальными глазами глубоких древних старцев. Лица юноши и девушки. Юноша был черноволос и тонок чертами, а лик девушки обрамляло пламя огненно-рыжих волос. Нечеловеческие лица… слишком красивые, слишком совершенные… Откуда он знал их? Откуда он знал о том, что и сам не вполне человек? Он не помнил. Память возвращалась неохотно, мельчайшими кусочками слагая пазл, в котором оставалось все еще слишком много темных пятен. Не хватало фрагментов. Мозаика не складывалась воедино, и от того его страдания становились лишь сильнее…
   Его мучило чувство вины. Неясные воспоминания о событиях, которые он так долго и безуспешно пытался забыть. Смутное осознание того, что когда-то в прошлой жизни, он совершил ошибку. Чудовищную ошибку стоившую жизни… кому?… Сознание вновь раз за разом ускользало в бездну беспамятства, уходя от жестокой правды, не желая, будучи попросту не в силах принять ее.
   Он рывком сел на ложе, судорожно хватая ртом душный, горячий почти обжигающий воздух. Видения отступили, оставив после себя горький привкус, призрачный туманный отголосок невыносимой боли пережитой когда-то давным давно, в невероятно далеком прошлом.
   Соскочив с постели, юноша распахнул окно, всей грудью жадно вдыхая пьянящие ароматы теплой летней ночи. Уже понемногу светало, а, значит, до утра оставалось всего ничего. Следовало привести себя и свои мысли в порядок. Дорога, которая ожидает его, вряд ли окажется легкой, а, значит, ему следует быть во всеоружии, чтобы достойно встретить те испытания, что уготовила ему госпожа фортуна.