Охотник

того чтобы валяться у меня в ногах, вымаливая прощение!…
  -Его опекает Братство… Будет не так-то просто выманить его… — Унижено выдохнул наемник, виновато опустив голову. — К тому же парень — отменный боец, настоящий самородок. Нам нужно время…
  -Я не желаю слышать твоих оправданий! Даю тебе неделю. Слышишь, одну неделю! И если к тому времени ты так и не найдешь этого ублюдка, я собственноручно спущу с тебя шкуру…

   Глава седьмая. Имперский тракт.
   Кавалькада из шести всадников на полном галопе вынеслась из обреченного города. Им повезло. Враг не успел добраться до армейской конюшни, и беглецы сумели разжиться превосходными строевыми лошадьми. Правда, побег осложнился еще одной небольшой стычкой с отрядом вакрасцев стоившей отряду двоих убитых, но затем им удалось прорваться к городским вратам, и путь к спасению был открыт.
   Уже отъехав от города на довольно приличное расстояние, беглецы внезапно услышали вдали громоподобный топот. Со стороны форта к ним приближалась гротескная монструозная фигура. Фэстер с проклятием выругался. Похоже, один из магов послал по их следу убийцу.
   Бытует мнение, что гомункулы при всей своей чудовищной мощи довольно медлительные и неповоротливые создания. Это глубокое заблуждение. На самом деле при необходимости эти твари вполне могут обогнать лошадь. При этом они совершенно не устают и могут преследовать свою жертву сутками напролет без перерыва на сон и еду.
   Тилли сорвал со спины бомбарду и, бормоча под нос крепкие словечки на гномьем наречии, выстрелил, целя монстру в бугристую уродливую башку. Однако бешеный галоп его коня сыграл с гномом злую шутку, и огненный снаряд бомбарды всего лишь вырвал здоровенный кусок мяса из плеча гомункула, не причинив тому особого вреда.
   Времени перезарядить оружие исполин уже не оставил. Нагнав первую лошадь, он сорвал с нее всадника в красной форме регулярной тиварской армии и легко сломал пополам, отшвырнув искалеченное тело в сторону. Затем подбил вторую лошадь под задние ноги, отчего та с жалобным ржанием кувыркнулась в воздухе, сбросив с себя седока. Незадачливый полуоглушенный наездник тут же был стоптан толстенными ножищами трехсоткилограммовой твари. Загремели мушкетные выстрелы, но они не произвели на гиганта ни малейшего впечатления. Следующий всадник взвился в воздух с напрочь оторванной ногой.
  -Тилли, да скорее уже! — рявкнул Фэстер на отчаянно возившегося с бомбардой гнома, у которого никак не получалось перезарядить свое оружие на спине скачущего галопом коня.
   Но тут раздался негромкий хлопок, и чудовищная тварь, споткнувшись, рухнула на землю бездыханной, самую малость не дотянувшись до лошади Магды Рэй.
  -Твою мать… — Лэнс с проклятием осадил своего жеребца, вынуждая его перейти с галопа на легкую рысь. — Как тебе удалось?… — повернулся он к девушке, лошадь которой тоже существенно сбавила ход. Тилли же, как и все гномы, бывший не очень хорошим наездником и вовсе умудрился сверзиться со своей кобылы и теперь отчаянно ругался, ворочаясь на земле. Впрочем, за последнего наемник не слишком беспокоился. Тела и кости уроженцев Самоцветных гор по их же хвастливым утверждениям были намного крепче камня, и надо сказать, их похвальба была не так уж и далека от истины.
  -Разрывная пуля. — Усмехнулась Магда. — Последнее совместное изобретение боевых магов и мастеров оружия. Убивает наповал даже подобных созданий, если попасть в голову. Жаль только их производство обходится слишком дорого…
  -А мы полны сюрпризов… — Протянул наемник, хмуро провожая взглядом оставшуюся позади мертвую тушу гомункула и изувеченные тела тиварских солдат. Тилли, наконец, сумевший кое-как подняться с земли и взгромоздиться в седло неторопливо скакал следом. — Придется ехать всю ночь без остановки. Иначе мы рискуем нарваться на вражеские отряды. Кто знает, как далеко они уже успели углубиться в земли империи…

   ***

   Архимаг Торн Вейор с наслаждением вдохнул по утреннему свежий прохладный воздух. Здесь на самом верху Башни Чародеев он ощущал себя словно на вершине мира. Высокая огромная круглая башня увенчанная пятью малыми и окрашенная в небесно-голубой цвет, она возвышалась над столицей империи подобно колоссу и в противовес весьма и весьма скромному замку Братства воистину поражала воображение.
   Глава гильдии волшебников не любил признаваться в этом даже самому себе, но порой в такие минуты, он чувствовал себя богом из древних легенд и сказаний. Поспешно отогнав недостойные, как он сам считал, его почтенного возраста мысли, самый могущественный чародей Тивара вышел из своих покоев и спустился в общую залу.