Никогда не давайте лучшим подругам полезных советов насчет их личной жизни!!! Это знает каждая женщина…С этим не способна смириться ни одна женщина! А потому, когда день свадьбы оборачивается ну очень жуткой трагедией, а в квартире «счастливой новобрачной» начинают происходить совершенно фантастические события, кому расхлебывать кашу? Конечно же лучшим подругам, которые ее заварили!
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
что Илья перед гибелью выбрался из порочного круга и вернулся к ней навсегда. Если бы не сын… Она старательно пыталась подавить в себе растущую к нему неприязнь. Несмотря на все старания, он ее чувствовал, эту неприязнь, потому и задался целью найти «шлюху», из-за которой все и случилось. Тамара Васильевна запретила себе даже мысленно произносить имя Зинаиды Львовны. И невозможно было понять, чего она боялась больше – смерти бывшей подруги и соперницы или окончательно сломанной судьбы сына. А Зиночка ее не жалела. Сначала отняла мужа, потом пригрела и сына, постепенно настраивая его против матери.
Вначале Тамара выходила из себя. Но ни разу не позволила себе опуститься до выяснения отношений с Зинаидой. Проходила мимо, отворачиваясь. Зина в долгу не оставалась – нагло смотрела на нее и сквозь нее. Как на пустое место. А тем временем Владимир жил своей собственной жизнью. Чудом избежал следственного изолятора… Тамара Васильевна запнулась и немного помолчала и очень тихо продолжила:
– Ему повезло с женой. Нина его любила. Но, к сожалению, у Володи сложилось извращенное понятие о женщинах. Он постоянно ее унижал, нередко и руко – прикладством занимался. Дело дошло почти до развода, да только какой смысл? Об этом я Нине сразу сказала. Идти-то ей некуда. Она ведь в детском доме воспитывалась… Да-да. Вы что, не знали об этом? – Тамара Васильевна удивленно посмотрела на нас и пожала плечами. – Впрочем, эти сведения не из разряда тех, которыми хвастаются… А если некуда идти, все равно жить придется рядом. Мало ли что ему в голову придет? Да и друзья у него были… Хотя это к делу не относится. – Она повысила голос: – Единственная, в ком он души не чаял, – Лека. Я думала, он вообще не способен на такое чувство. Нет, вначале сын на нее вообще внимание обращал только тогда, когда она плакала. Его это раздражало. Злость, естественно, вымещал на Нине. Со мной не связывался. Но Лека подросла и быстро его приручила. Он, бывало, сидит надутый, глазами сверкает и повод ищет, чтобы Нину задеть, а Лекуся – к нему на колени, ручонками за шею обнимет и щебечет: «Папуся миленький, хорошенький, любименький…» Он и растает. Дня не проходило, чтобы игрушки ей не таскал или сладости. Знаете, что сказал мне однажды? Больше всего, мол, боюсь, что Лека вырастет. Всех женихов перестреляю! А когда он погиб, Леокадия больше всех переживала. Да и сейчас – если глаза на мокром месте, значит, об отце вспоминала.
– А как он погиб? – спросила Наташка. – Ирина говорила о какой-то аварии…
– Я не люблю об этом вспоминать, – сухо заявила Тамара Васильевна.
– Его автомашина взорвалась, когда он ехал в аэропорт, – ответила вместо нее Зинаида Васильевна, – должен был улетать в командировку. Очевидно, друзья по бизнесу постарались. Или недруги. Сейчас время такое, что не разберешь.
– Значит, крепко насолил друзьям или недругам, – сделала заключение Наташка и посмотрела на меня. – Что-то плохо понимаю твое сегодняшнее беспокойство. Сидим тут, трепемся. Чего теперь-то ждем?
– Не чего, а кого? – поправила я. – Мы ждем Антона. А он ждет нас. Только совсем в другом месте.
– Чего-о-о? То есть кого-о-о? – недоверчиво протянула Наташка. – Атоса, что ли?
– Вообще-то он Владимир, – уточнила я. – Погибший сын Тамары Васильевны, о чудесном воскрешении которого она сама только недавно узнала и до сих пор не уверена в обуревающих ее чувствах. Верно, Тамара Васильевна? – Она несколько неуверенно молча кивнула и, с трудом проглотив комок в горле, выпрямилась на диване. Я порылась в сумочке, достала два фоторобота, которые утром умыкнула из найденной в машине мужа папки с документами, и протянула Наталье. – Взгляни! – Наташка взглянула на снимки, потом на меня и недоуменно спросила, что ей желательно увидеть? – Поймешь, когда обратишь внимание на этот портрет. – Я показала на большую фотографию Ильи Ростиславовича, висевшую над пианино.
Реакция подруги была не нова:
– Фи-и-ига себе! Ну не фига, а? – Только потом, еще раз сверив объекты, добавила: – Сынок хоть и фоторобот, но вылитый отец! Так вы его, Зинаида Львовна, в память о его отце пригрели?
– Да что вы можете понять вашими куриными мозгами?! – взорвалась Зинаида. Даже ее фиолетовые волосы от возмущения встали дыбом.
– Многое, – уверила ее я, и она опять замолчала. – К примеру, на тот свет он отправился, предварительно попрощавшись с вами – женщиной, к которой искренне привязался после смерти отца. Которая понимала его, оправдывала и жалела, как никто другой. Правда, не подозревая, что смерть Ильи Ростиславовича на его совести. Но они квиты. Он тоже не подозревал, кто истинная виновница гулянок отца. О степени его привязанности
