Окно в Европу

Тамара серьезно увлеклась историей костюма, но на поступление в институт рассчитывать не приходилось. По основным предметам – еле-еле тянула на трояки. Пришлось ограничиться профтех – училищем и нудной бесперспективной работой на швейной фабрике.
С этой минуты Зиночка взяла Тамару под свое покровительство. В очередной раз прибегнув к помощи сестры, устроила новоиспеченную приятельницу в театр, где Тамара после небольшого испытательного срока стала работать сначала на вакантной должности уборщицы, потом костюмерши, а попутно и обшивать почти всех актрис театра. Одновременно добровольным путем было нарушено и ее одиночество. По просьбе председателя профкома театра и рекомендации Зиночкиной сестры она поселила в бывшей комнате родителей покойного Владимира молодого актера Рогачева Илью Ростиславовича, ранее работавшего в одном из провинциальных театров. Поговаривали, что своим переводом в Москву он был обязан жене директора театра, которой приходился каким-то родственником или родственником знакомых… Илья имел типичную внешность героя-любовника, веселый нрав и кучу любовниц – внешность обязывала. А вот чего почти никогда не имел – так это денег. Они как-то не приживались в его карманах. По общему мнению актерской труппы, талантами он не блистал. Но это мнение в корне отличалось от мнения руководства театра и его собственного. А на то, что думают по данному поводу другие актеры, – ему дела не было. Легкий характер и доброта позволяли Илье прощать обидчикам все злопыхательства, особо об этом не задумываясь.
Тамарка влюбилась в него безоглядно. Он не возражал. А с чего бы возражать, если Илья фактически сидел на ее шее, при этом оставаясь совершенно независимым человеком. Прозрение наступило примерно через год, когда Тамарочка потребовала узаконить их фактические супружеские отношения. К этому, в первую очередь, обязывала беременность. Илья попробовал отшутиться – шуток не приняли. Попробовал улизнуть к обожающей его поклоннице, с которой недавно познакомился, – та оказалась слегка замужем. Супруг был официальным, при большой должности и не менее больших деньгах и льготах. Так что герой-любовник получил от ворот поворот.
Тогда Илья пошел на конфронтацию и устроил Тамаре скандал. Цель – доказать: влюбленная идиотка во всем виновата сама. Нечего было вешаться безотказному мужчине на шею. Но переиграл сам себя. На следующий день по окончании репетиции его вызвали к руководству, где сидели пожилая актриса, председатель профкома, и не очень старый актер – парторг театра. Разговор был недолгим. В основном о порядочности, ответственности за судьбы других людей, о необходимости остепениться… Илья попробовал мягко объяснить, что у него с Тамарой Васильевной нет ничего общего. «А ребенок?!» – возмущенно воскликнула пожилая актриса, нервно расправляя воротничок сшитого Тамарой нового платья… И Илья сдался. Тем более что парторг серьезно дал понять, что такие непорядочные кадры трудовому коллективу театра не нужны. Кажется, его жене Тамара недавно переделывала летнее пальто.
Свадьбы не было. Супругов Рогачевых зарегистрировали в районном отделе ЗАГСа за пять минут. С этого времени Илья полностью утратил свободу, не переставая удивляться, как это он раньше не разглядел таившуюся в поведении заботливой Тамарочки опасность. Не иначе как в силу врожденной легкомысленности. Жена на деле оказалась властной и решительной женщиной, и в короткое время скрутила его в бараний рог. Вместе со свободой Илья потерял и себя самого. Как-то разом сдулся, словно надувной шарик, из которого вышел воздух. Но считалось, что он посерьезнел. Несколько раз уезжал к родителям, куда-то под Куйбышев, но поддержки не находил. Отец и мать были глубоко обижены – сын не соизволил даже сообщить им о своей женитьбе и рождении внука. А раз женился, так с женой и живи. Тамара – женщина неплохая, в том смысле, что бывают и хуже. Во всяком случае, она не сразу намекнула, что их единственный визит в Москву на три дня слишком длителен. Успели сумки распаковать. В последний наезд к родителям Илья твердо решил остаться дома. Даже прислал в театр заявление об увольнении. Но с помощью Тамары администрация заявлению хода не дала. Через месяц, не вынеся тягот провинциальной жизни в небольшом родительском доме и постоянных упреков родителей, Илья униженно вернулся обратно. Тамара поняла – муж сломлен окончательно и наконец смирился с судьбой. Тайком она продолжала им любоваться, давно простила ему все выкрутасы, старательно ухаживала, но делала это с гордым и обиженным видом.
Рождение сына Володеньки (так Тамара решила увековечить имя первого мужа, вытащившего ее из коммуналки) не прибавило тепла в отношениях супругов Рогачевых.