Никогда не давайте лучшим подругам полезных советов насчет их личной жизни!!! Это знает каждая женщина…С этим не способна смириться ни одна женщина! А потому, когда день свадьбы оборачивается ну очень жуткой трагедией, а в квартире «счастливой новобрачной» начинают происходить совершенно фантастические события, кому расхлебывать кашу? Конечно же лучшим подругам, которые ее заварили!
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
наблюдала, как Наталья деловито оплачивала пропуск на въезд. Мы с машиной неторопливо поехали назад – подруга забыла поставить «Ставриду» на «ручник». Рявкнув почище сирены, Наташка даже на расстоянии мигом привела меня в чувство, и я притормозила. Сзади надрывался водитель «Ауди» со слегка помятым левым крылом. Не нами!
– Ты что, охренела! – легко переорала его Наташка, чуть не оторвав со злости дверцу машины.
– Артур Исакович Штейнберг! – неожиданно выдала я и прикусила язык.
– Понятно… – вздохнула Наташка. – Прекрати нервничать – все дело испортишь.
Именно в это время дверца «Ауди» открылась и красный от натуги водитель, согнувшись пополам, вылил на нас целое ведро словесных помоев, перемежаемых обещаниями, что при наличии его желания, нам придется лететь отсюда, обгоняя запчасти от нашей «Таврии». Пока я медленно наливалась яростью – в конце концов его машину даже не зацепило, Наташка наслаждалась потоком оскорблений, с чувством удовлетворения кивая мужику головой. Потом многозначительно взглянула на помятое (не нами!) крыло «Ауди» и промурлыкала – сначала что-то неразборчивое, потом отчетливое: – …лететь с одним крыло-о-ом! – и резко оборвала мужика: – Ну хватит! Мы устали! – Хлопнула дверцей и рванула через открытые ворота на территорию больницы.
В справочном отделении подруга уверенно подошла к старенькому телефонному аппарату локального действия и набрала номер травматологического отделения…
– Оля, ты?.. Замечательно! Никак не могу разыскать Артура Исааковича!.. В отпуске? А Александр Артурович?.. В ординаторской? Да уже звонила туда, больше не буду. В конце концов, делать мне, что ли, нечего?! Увидишь его – передай: Александра Артуровича через справочную соседи с нижнего этажа разыскивают. Он их, кажется, затопил – уже весь потолок мокрый и отваливается…
Озабоченное лицо Натальи разгладилось далеко не сразу после того, как она положила трубку – сопереживала затопленным соседям врача. Мы вышли на улицу и на свежем воздухе в тенечке дождались, пока мимо нас со свистом не пролетел Александр Артурович. Лет тридцати от роду и очень похож на хозяина небольшого магазинчика рядом с нашим домом – Ашота. Армянина по национальности. Поскольку больше в таком темпе здание больничного корпуса никто не покидал, мы решили, что не ошиблись.
Прихватив из машины пакет с одеждой, вернулись в справочную, где Наташка для верности снова набрала номер травматологии и басом поинтересовалась, где Штейнберги? Ответ ее явно удовлетворил, но она этого не показала. Не поблагодарив за полученные сведения, шваркнула трубку на место.
Пост охраны преодолели легко, несмотря на неприемное время и отсутствие пропусков. Наступив мне на ногу, отчего я невольно сморщилась, Наташка с лицом убитой горем женщины тихонько шепнула охране, что нам надо на консультацию в травматологию к лечащему врачу, в доказательство чего сунула охраннику сотню. Он, не теряя чувства собственного достоинства, порылся в коробке из-под торта и в обмен на нашу сотню выдал нам две потрепанные бумажки на фамилии Бурлаков С.И. и Литвинова О.К. и вежливо разъяснил, как попасть на третий этаж в нужное нам отделение.
По дороге мы зашли в туалет и вышли оттуда совсем другими людьми. Не имеется в виду Бурлаковым и Литвиновой. Просто я была облачена в белоснежный халат лечащего врача гинекологического отделения. Немного смущало отсутствие лошадиной челюсти, но я решила не выставлять свою собственную напоказ – наклонив голову, смотрела строго на рисунок линолеума, то бишь себе под ноги. Наташка выглядела более экзотично – яркий по колено халатик, напяленный поверх топика и бермудов, по-хитрому забинтованная левая рука, уютно зафиксированная в пестрой косынке. Такой прикид был призван контрастировать с выражением болезненной муки на бледном, изможденном физическими страданиями лице. Правда, в наличии на этом самом лице бледности как раз и не имелось. Природный Наташкин румянец сводил все ее гримасы на «нет». Не помогла даже компактная пудра – она слишком заметно выделялась и подвергала еще большему сомнению сам факт болезненной муки. В конце концов Наташка разозлилась и умылась, заявив, что у нее щеки пылают от температуры.
В травматологии суматохи не было. Обход давно закончился, процедуры в основном тоже. Врачи корпели в ординаторской над выписками из историй болезни, по коридору слонялись одинокие ходячие больные. У одного из них Наталья выяснила, где бокс. Медсестра Оля сидела на своем посту и, раскладывая таблетки по ячейкам, монотонно спорила с настырным пациентом. Ему, видите ли, не нравилось, что опять дали задание наутро сдать мочу на анализ. С возмущением заявлял – пусть его поймут
