Окно в Европу

в такие минуты надо держаться ближе друг к другу, – и плюхнулась рядом с Листратовым на диване. Он только покосился на меня, но ничего не сказал.
Напряжение разрядил неожиданно появившийся на веранде котенок. Задрав вверх головенку, он круглыми глазами с любопытством уставился на Листратова, сел на задние лапки, но, не удержавшись, кувыркнулся на бок.
– Фига себе! – восхитилась Наташка. – Вить, да ты своим прокурорским взглядом прямо с ног валишь! – Листратов только хмыкнул. Котенок быстро встал на лапки и, задрав маленький, как антенна мобильника, хвостик, уверенно потрусил к ботинкам Листратова, где вплотную занялся шнурками. – Вить, у тебя хорошие руки, мы тебе доверяем, – ласково сказала подруга. – Возьми котеночка, а? Видишь, он тебя полюбил с первого взгляда.
– Ты что? У меня ж злая собака!
– Вот я скажу твоей жене, как ты о ней отзываешься! Или ты это про тещу? – Подруга горела искренним негодованием.
– Да при чем тут они?! У меня дома действительно злая собака редкой породы – овчарка. Ребята из питомника подарили.
На веранду с ворчанием вылетела Элька: распоряжаетесь, мол, тут чужими детьми, и за шиворот уволокла котенка на место. Не надолго. Минут через десять он резво притрусил снова. Потом мы уже перестали считать его визиты, не одобренные кошкой.
– Надо же, шустрик какой! – умилилась бабушка. С этим именем он у нас и прижился.
Через некоторое время на мобильник Листратова посыпались звонки – причина, по которой мы и перестали замечать не только визиты котенка, но и вообще все вокруг. По лицу Виктора Васильевича было видно, что содержание разговоров его не устраивает. Об этом же свидетельствовала передняя часть его правого ботинка, нервно постукивающая по полу. Выразить сочувствие либо что-то спросить мы не решались. Пом. прокурора был взрывоопасен. Наконец после очередного звонка появились признаки удовлетворения. Подошва правого ботинка медленно заездила справа налево и обратно.
– Нашлась ваша Анастасия. – Листратов старался казаться серьезным, но не выдержал и довольно заулыбался. – Висела на подтяжках на уровне второго этажа коттеджа Синельникова. Вовремя сняли. Говорят – радовалась очень…
– Мама дорогая! – всплеснула руками Наташка. – Прямо как в анекдоте. Ир, помнишь? Про строителей многоэтажки, которые во время обеденного перерыва резались в «дурака» да нечаянно уронили одну карту вниз. Чтобы не терять времени зря, решили спустить за ней на подтяжках одного из игроков. Он завис на середине и заржал. Сверху спрашивают, что, мол, за дела? А он, продолжая заливаться радостным смехом, поясняет: да представил, как сейчас подтяжки отстегну – они вам по мордам и съездят!
Листратов вежливо посмеялся. Мы тоже – хотя слышали этот анекдот, и не раз. Надо же было поддержать компанию.
– Через пару часов доставят вам девицу. Смотреть надо лучше за гостями, Ирина Александровна… – Алена радостно пискнула и заплакала, уткнувшись в бабушку. Бабушка, обняв внучку левой рукой, правой торопливо крестилась, шепча слова благодарной молитвы. Наташка, забормотав что-то похожее на «по этому поводу, да! Нет! Я сейчас!», полетела к себе. Не иначе как за допингом.
Вот тут-то Виктор Васильевич и счел момент подходящим для моего непротокольного допроса. Попросил бабушку с Аленой посторожить в другой комнате котят, а меня пригласил присесть на мой же диван, где я, собственно, и сидела. Осознав это, задушевно предложил рассказать все, что знаю и что успела домыслить сама. Итоги этой доверительной беседы я тоже домыслила сама – прямо на месте, но ими не поделилась. Листратов обязательно обвинит меня в том, что чиню препоны следствию. Вместо того чтобы с каждым мало-мальски важным сведением сломя голову нестись к нему, я лезу туда, куда меня не просят, и разрушаю на корню тщательно отработанный план следственных действий. Именно поэтому мой пересказ событий носил абсолютно невинный характер. Да, после падения Андрея и ареста Нинели с последующим направлением ее в институт имени Сербского мы с Натальей ездили к Рогачевым в Москву. Надо же было поддержать соседей по даче, которые доверили нам на время своего кота. Он толстый и стеснительный. Ни за что не подойдет к незнакомым людям. Ему, бедному, так надоели эпитеты по поводу его откормленности!.. Листратову байка про кота не понравилась, и он нетерпеливо предложил мне обсудить эту тему потом. Ну потом так потом. Я рассказала, что наша поездка не удалась – никого из Рогачевых мы не застали. Поспрашивали у гуляющих во дворе дома старушек, но и те их не видели. Зато рассказали нам, что муж Тамары Васильевны Рогачевой тоже в свое время выпал из окна. Похоже, это «окно в Европу» кем-то проклято. Потом приезжали