Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
одним из последних рейсов из Хабаровского Периметра, рассказывал, как беженцы начинали резать своих, стоило только отвернуться. Ни психологические проверки, ни карантины не помогали – в мозгах крючочек соскакивал, и амба. Сосед умер, Генка выздоровел и в сентябре ушел в режимную роту спецназначения. До того как перебросили в Дубну, успел посмотреть на Красного Кондома. Когда танки и два дивизиона РСЗО прямо с набережной расстреливали тварь термитными, Волга выкипала на глазах.
В Дубне, в охране «Эва1», Генка прослужил до конца. Пережил Валентинку G1A6 и Варшавскую малярию. Стрелял в своих и чужих, жег трупы, снова стрелял. Отделение держало свои двести метров сектора «Эвы», держало жестко. Иногда наскребали маневренную группу, совершали рейды вдоль берега водохранилища. Держался Московский укрепрайон, держалась Рокада и форты вокруг нее. На севере, у «Эва2», и у белгородского «Эва3» шла своя драка. А у Генки были свои двести метров: от крайнего дома бывшего Золотилово – до заросшей канавыканала давешней осушительной системы. У, сколько там растяжек и «лягушек» было установлено.
Отступать было некуда. Потому и нельзя было пропустить «не того». Генка стрелял в голову. И люди не мучились, и смотреть в мертвые глаза не приходилось. Они все были свои. Думали проскочить: на удачу, на фарт, спасти себя, жену, детей. Собак, кошек, попугаев. Генка както расстрелял магазин, добивая скрипучего ару, прыгающего вокруг мертвого хозяина. Всем им, и людям, и попугаям, нужно было идти к КПП. Только туда, мать их… Не психовать, не рватьсянапирать в истерике, а идти к КПП. Или лететь, хрен бы их…
Попугая сожгли с хозяином и хозяйкой. Сколько их было, убитых своих? Чужие, «заряженные», тоже были своими. По большей части они не знали, что уже не совсем люди. Подрывали себя и других, кидались с заточками, стреляли – в мозгу их соскакивал крючочек. Миллионы крючочков. Человечество пожирало само себя. Была ли это чужая программа? Дьявольский умысел? Или случайная комбинация экспериментальных штаммов? Большой Кризис. Война. Но это не было правильной войной. Или было?
В июне сектор атаковала бронетехника. Отделение разменяло четырех бойцов на древний «Т62». Еще два танка и диковинный грузовик, обшитый нержавейкой, сжег подоспевший «крокодил».
Вечером остатки отделения сидели, кашляли от гари солярной «капельницы» и пили наградную пепсиколу. Больше поощрить неожиданных противотанкистов коменданту сектора «Эва1» было нечем. Спиртное за два года в Дубне Генка не пробовал ни разу, а сладкого в сухпаях хватало и так. Вот старинная шипучка – совсем иное дело. В сумерках из дыма, плача и прихрамывая, выбрел мальчишка лет девяти с рюкзачком за плечами. В видавшем виды рюкзачке таился, понятно, заряд тола с грубоватым самодельным детонатором. А может быть, и качественный пластит с дистанционником. Вариантов могло быть несколько, но все они здесь не проходили. Всетаки Кризис был туповат. Или просто не разменивался на частности? Брал напором?
Радио, кроме служебной рации, Генка не слушал. Хорошего все равно передавали мало. «Эва3» уже не существовало. «Эва2» испытывал «трудности технического характера». Остальной мир уже кончился. Американцы вроде бы еще держались в Неваде и Орегоне, до последнего выжимали свою программу «Ковчег», вышвыривая в космос набитые людьми жестянки с крайне сомнительным замкнутым циклом жизнедеятельности. Никакого значения это не имело. «Эва1» жил своей напряженной жизнью. Формировались и уходили транспорты. Сначала экспериментальные: тысяча – две тысячи человек. Потом первой серии: три – пять тысяч. Потом стандартные: восемь – десять. Говорили и о конвоях на сорок – пятьдесят тысяч душ, но Генка не сильно верил: в карантине столько народу размещать неразумно. О том, куда именно перебрасывали эвакуированных, тоже много болтали. Президент еще в том самом «Плане сохранения нации» заверял, что проводится непрерывный мониторинг и что некоторые разведгруппы возвращаются с обнадеживающими результатами. Из чего следовало, что некоторые не возвращаются вовсе. Другие возвращаются не с теми результатами. Надо полагать, с транспортами тоже шло не все гладко. Так не сидеть же и ждать?
В декабре пришло неожиданное подкрепление. «Эва2» закрыли, и остатки охраны авиацией перебросили в Дубну. Сержантсеверянин рассказывал, что собственными глазами видел разведчиков, вернувшихся из «прыжка». Проверяли они какойто пустынный мир, вроде Гоби. Жарища, по колючке на версту, но жить можно. До воды смогли добуриться, то да се.
Старты транспортов шли один за другим – Генка научился их чувствовать по легкой боли в затылке. Но к февралю частота
