Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
неформального общения и вела себя поразительно цивилизованно. Наталья с неподдельным интересом расспрашивала девушку о личных ощущениях во время «скольжения». Андрей не без удивления узнал, что, по статистике, женщины на треть удачливее в работах с «Фатой». Александр Александрович был мрачен: неожиданное затишье казалось преддверием большой бури. Впрочем, об этом говорило все ФСПП.
Андрей успел закончить со стеллажами: запчасти к древней киноаппаратуре являлись большой ценностью. Если «Боспору» суждено принять новых зрителей, то…
– Начальник, кушать подано. Идите жрать, пожалуйста. – К косяку двери привалилась Мариэтта.
Из глубин коридора нетерпеливо мявкнул Пуштун.
– Идуиду, чего сразу ругаться? – заворчал Андрей.
– Да мы разве ругаемся? – Мариэтта взяла со стеллажа дутую электронную лампу, глянула на просвет. – Надеешься, начальник? Не будет у нас кина. Разве что разокдругой.
– Не каркай. Мы знать не можем. И незачем заранее плакаться.
– Я не плачусь. Просто мы знаем. И незачем хмуриться.
Андрей стягивал перчатки, разглядывая подругу. Она была хорошенькой: в свободном свитере и шортах, в кедах, с большущим револьвером на левом боку. Усердно взбитые гелем пряди челки, и даже «гайка» в носу – все ей шло.
– Что? – Мариэтта обеспокоенно пощупала локтем кобуру «смитвессона», которым очень гордилась.
– Ничего. Ты очень женственное создание.
– Издеваешься? – Капчага довольно улыбнулась.
В коридоре взвыл чуждый лирике Пуштун.
– Абзац какойто. И когда же он нажрется?
* * *
После обеда поехали прогуляться. На всякий случай загрузили в джип снаряжение. Нынешняя малочисленность «КП29» обернулась повышенной мобильностью – на вызов можно было ехать в любую минуту. Резервный хвостатый член Отделения остался дрыхнуть на койке в бывшей комнате БеркутТомова, – апартаменты Пуштун объявил приватизированными и даже поддерживал в относительной чистоте.
Над Москвой проглядывало робкое солнце, температура поднялась до +8°, но, похоже, привыкшая к холоду и дождю столица еще не очень верила в потепление.
– В аптеку заедем, – строго напомнила Мариэтта.
Андрей кивнул. Ожоги на запястьях вроде бы совсем зажили, работать и заниматься любовью не мешали, но шелушились и временами зверски зудели. Укус на локте заживал быстрее. К повязкам начальник «КП29» привык, но пора бы от бинтов и избавляться.
Заехали в аптеку на Кантемировской, Мариэтта накупила уйму новомодных трубчатых бинтов и пластырей, еще одну тубу мази – на всякий случай. Колено тоже не было забыто: подруга пунктуально ставила сложные компрессы, хотя сустав и так вел себя примерно. Андрей не протестовал: девчонке просто нравилось лечить любовника, точно так же, как он сам получал удовольствие, выбирая подружке очередную пару новых джинсов или туфель. Деньги следовало тратить, пока они чтото стоят.
Гулять ездили в Нескучный сад. Было там нечто привлекающее – необъяснимая смесь напряжения и тишины. Ставшие чуткими к странностям мира агенты ФСПП гуляли над склонами к реке, тихо разговаривали и к чемуто машинально прислушивались. Как будто старинные дорожки могли намекнуть на будущее.
– А я будущее знать не хочу. – Мариэтта острым носом сапожка подкинула прелые прошлогодние листья. – Я, может быть, уже счастлива. Пусть все так и остается. В задницу прошлое и будущее.
– Так уж и в задницу? Мань, ты бы разговаривала нормально. Не перед кем здесь понты гнуть.
– Да я по привычке. Но вчера и завтра меня натурально пугают. Можно их отменить, а, Старый?
– Запросто. Это вообще замечательная идея. Скажи, как ее технически воплотить, и начальство тебя мигом в звании повысит.
– Не дразнись. Я натурально хочу хоть разок форму с погонами нацепить. Что тут такого?
– Ничего. Нормальное желание. Если утвердят женский вариант, то в форменной миниюбке ты будешь неотразима. Шевроны, значки, лычки. Аксельбанты обязательно. Хочешь, я тебе медаль дам поносить?
– Регалии я сама заслужу. Пока куртяшка с погонами и черные ажурные чулки. Юбку – на фиг. Как вариант?
Губы у Капчаги были диво какие вкусные. Андрей думал, что и в шестнадцать не целовался так упоенно. И «гайка», что холодила нос и щеку, казалась уместной. Мариэтта самозабвенно висла на шее. Ведь счастлива, ни слова не врет.
– Ой, отстань, гражданин начальник. Я девушка слабая, поддамся. Повяжут нас, придется удостоверения показывать. Будешь стыдиться.
– Не буду. Нет здесь никого. И потом, ты сама руки распускаешь.
– Ой, абздольц, не троньте его. Самец двуличный.
Аллеи были пустынны. Утренние собачники уже выгуляли питомцев, а иных любителей
