Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
глаза, пытался «скользить». Нет, абсолютно ничего не приходило в голову. В тесноте комнатушки топтался личный состав – трогали журналы, проверяли карманы курток в шкафу, пялились в окно на скучный двор. В дверях маячил утомленный оператор с камерой. Координатор курил на лестнице вместе с безмолвным отцом пропавшего.
Бессмысленно. Существовал ли вообще этот паренек на свете или нет? Снять со стен постеры, выкинуть диски с рэпом, забросить на антресоли альбом со школьными фотографиями – и исчезнет даже тень мальчишки.
– Все, уходим, – объявил Андрей, выуживая из кучи так и не понадобившегося багажа свой рюкзак.
Оператор с облегчением выключил видеокамеру. Отделение принялось пихаться, снимая с вешалки верхнюю одежду. Из кухни вышла хозяйка:
– Как же, а? Ну хоть чтото скажите.
– Информацию собрали, – резко сказал Андрей. – Будем анализировать. Постарайтесь успокоиться и набраться терпения. Мы сделаем все, что в наших силах.
– Так мы уже, – глухо сказала хозяйка. – Успокоились. Отец говорит, хоть похоронить бы полюдски. Как вы думаете, телото найдется?
– Я бы на вашем месте на другой вариант надеялась. На хороший, – с отчетливой злостью сказала Мариэтта. – Френды вашего Андрея так и не объявлялись?
– Какие у него френды? – голос хозяйки чуть дрогнул. – Он хорошим мальчиком был, домашним. Учился, компьютером занимался, телевизор смотрел. У нас хорошее кабельное подключено.
В лифте Андрей ехал с бабами. Таисия пыталась пошире распахнуть борта пальто – ей было жарко. Мариэтта отвернулась, скребла ногтем срамное слово, выцарапанное под кнопками лифта:
– Он здесь тыщу раз ездил. И ничего не осталось. Может, парня и не было?
– Как же не было? Ты же его паспорт видела и мобильник, – устало и снисходительно заметила Таисия.
– Ну, раз мобильник… – Мариэтта, против обыкновения, не ухмыльнулась, только окончательно отвернулась к дверям, в тесноте основательно пихнув командира никчемным рюкзаком.
* * *
– Ничего, с первого раза ни у кого не выходит, – сказал Влад Михалыч, заводя двигатель.
– Так второго, может, и не будет, – мрачно заметил Генка, смахивая с кепи влажный снег. – Разгонят нас, и правильно сделают. Бездарные мы.
– Ну, делать выводы, я считаю, несколько преждевременно. Задача у нас нелегкая, эксклюзивная. – Алексей Валентинович искательно глянул на начальника.
– Нет, в самый раз результаты считать и оргвыводы отгребать, – процедил Андрей. – Мы сегодня на экскурсию съездили. Людей беспокоили, координаторскую группу от дел оторвали. А результат и сожженного бензина не окупит. Хуже, чем бездарно, коллеги. О родителях парня я уже не говорю. Даже надежды мы им не дали.
– На хрена им надежда? – пробормотала Мариэтта. – Они уже все пережили. Мертвый он. Истлевший. Два дня прошло, а будто давнымдавно исчез. Они его не любили. Может, его всетаки не было, а, гражданин начальник? У него же в комнате даже носками не пахнет.
– Не болтай о том, чего не понимаешь, – буркнул Андрей. – Мы этих людей сегодня в первый раз видели. Сын у них был, и они его любили. Посвоему.
Мариэтта молча глянула. В темноте ее раскосые глаза влажно блестели.
– Нет, позвольте, отчего же вы так странно и извращенно рассуждаете? – горячо заговорила Таисия. – Родительская любовь – один из основополагающих человеческих инстинктов. Природу обмануть невозможно. Я сама мать, я знаю. Мариэтта, когда у тебя будут собственные дети, ты непременно поймешь, как важно ежедневно уделять им свое внимание. Во всех книгах по психологии пишут, что именно любовь и забота с самого раннего детства…
* * *
Жрать не хотелось. Андрей попил чаю и пошел заполнять журнал. Сан Саныч уже позвонил, поздравил с боевым крещением и напомнил, что опыт – дело наживное. Следовало согласиться. Командованию завсегда виднее.
Черт, в душу словно кошки нагадили. Перед глазами стояла чужая пустая комната. Там даже в шкафу был какойто обреченный порядок. Нежилой порядок.
Курить хотелось жутко. Андрей вышел в коридор, спустился по темной лестнице в фойе малого зала. Тишина, темнота, лишь плывут по стеклам отблески далеких фар. Андрей прошелся по кассовому залу, посмотрел на свою фамилию на табло. Вечный кинмех II категории. Впрочем, сейчас древняя табличка выглядела успокаивающе. Ночной смотритель «Боспора» прошелся среди облицованных мрамором колонн, вернулся в фойе. В буфете чтото звякало.
– Капчага, твою мать! Какого хрена?!
– Ну что вы орете, гражданин начальник? Вот я бутылку чуть не разбила.
Андрей перегнулся через стойку и ухватил за шиворот блудливую подчиненную.
– Только без рук! – запротестовала Мариэтта.
Андрей
