Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
фонарь, свести угли и включить дугу – заныла вытяжка вентиляции. Наконец застрекотала лентопротяжка. Андрей поднял заслонку, и яркий луч ударил в бархатную темноту. Глухо забубухала бодрящая музыка, засиялипоплыли широкоэкранные цветные тени.
– Боевик?
Андрей глянул через плечо:
– Приключение. Идеологически выдержанное, со стрельбой, экзотикой и модным карате. Доброй ночи, комиссар. Тоже не спится?
– Мы, мой друг, уже отоспались. – Полицейский, жуя сигару, с легким интересом всматривался в экран. – Морские коммунисты?
– Они самые. Время такое было.
– Жаль. А музыка недурна. Только вот звук у вас кошмарный.
– У нас звук. Именно что у нас, – пробурчал Андрей, приглушая дребезжащий контрольный динамик.
Комиссар глубже сунул руки в карманы брюк, пустил густое облако дыма:
– Обделались? И сразу в траур? Вас на партсобрании будут омаром загибать?
– Нет, если и загибать, то уж определенно не омаром. До такого садизма даже в те годы не доходило. Впрочем, я беспартийным числился. Хотя и сочувствующим.
– Заметно, – комиссар Боровец ткнул сигарой, целясь в лоб ночному смотрителю. – Вы, мой друг, вели себя как последний слюнтяй. Забавно. Очевидно, отсутствие фантазии является прямым наследием большевизма.
– У большевиков огого какая фантазия имелась. Я их, правда, не застал. С нормальными коммунистами общался.
Полицейский понимающе кивнул:
– О, вы в России всегда шли самыми немыслимыми путями. Смехотворные хитрости, самообман плюс избыточное и извращенное всеобщее образование. Эти… политинформации.
– Да хватит вам издеваться, – хмуро сказал Андрей. – И хватит на меня дымить. Садизм покруче партийного собрания.
– Ерунда, – комиссар небрежно махнул ладонью, разгоняя дым. – Мой совет – закончите с синема, пойдите и выцедите стакан нормальной водки. Лучше сразу два. Это избавит вас от угрызений совести и замысловатых теоретизирований. Потом надавайте пинков своей шайке и выполните то самое пустяковое задание. В конце концов, неспортивно сдаваться на первом же эксперименте, даже не приступив к настоящему делу. Мы только настроились заключать пари…
– Минутку. – Андрей выпрямился. – Пари – это ради бога. Только шкуру мою на кон не ставьте – на нее, как известно, претендентка уже имеется. Так вы считаете, что мы до дела вообще не дошли? Чтото я не понял. Подразумевается, что отыскать след и есть самая сложная часть задачи.
– Чушь, – комиссар дернул мясистым, отнюдь не аристократичным, носом. – Человек мог уйти лишь одним путем. Это все упрощает. Вы же не карманника на улицах выслеживаете. Неужели вас непременно нужно ткнуть носом в окурок или упаковку от презерватива? Повашему, это и есть след?
– Ткни его мордой, – изза соседнего проектора высунулся сердитый господин Горгон. – Ткни его, или этих жалких сиротских завтра же – как это здесь говорится? – сократят. Только болтайте тише. Смотреть мешаете.
В зале вовсю палили автоматы – там гордое, но беззащитное советское судно брали на абордаж беспринципные пираты. Андрей ошеломленно слушал объяснения «целлулоидного» комиссара, снисходительно жестикулирующего сигарой. Пленка кончилась, мелькнул крест конечного ракорда. Андрей машинально выключил кинопроектор. Тут же стало слышно, как ктото скачет по коридору. В аппаратную влетел Генка:
– Здорово! В зале грохотало, будто натуральная батарея огонь ведет. Только у вас там, в кабинете, телефон разрывался. Я уж, виноват, взял трубку. Это Таисия – чтото совсем тетя не в себе. – Парень потянул носом. – А вы что, курить начали? Или это от кинотехники? – Генка осекся.
Андрей завороженно наблюдал, как парень вглядывается в стену, у которой стоит комиссар. Как можно не замечать крепкого мужчину в щегольской кожаной куртке, изпод которой вызывающе выглядывает кобура здоровенного револьвера?
– Это… как оно, – пробормотал Генка и попятился. – Здравствуйте.
– Знакомьтесь, это комиссар Боровец, – представил аборигена Андрей. – А это…
– Этого молодого человека зовут Геннадий. – Полицейский приветственно поднял к виску два пальца. – Привет. Рад видеть в нашей дыре юную поросль.
– Я – поросль? – удивился Генка.
Комиссар ухмыльнулся.
– Так что там с телефоном? – нервно спросил Андрей. – Не спится мадам, что ли?
– Вы идите, идите, – милостиво разрешил полицейский. – Дама – особа крайне впечатлительная, ей постоянное внимание требуется. Это я вам, Андре, как опытный мужчина опытному мужчине говорю.
Андрей с опозданием глянул за второй проектор – старого лиса Горгона там, естественно, уже не было.
– Я, значит, «поросль», а вы «Андре»? – поинтересовался
