Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
заберут и…
– Вы, Алексей Валентинович, видимо, совершенно отдохнули, раз представляете развернутый план операции, – жестко сказал Андрей. – Никто никого оставлять не будет.
– Но этот вариант я рассматриваю как крайний…
– Это не вариант. Шагайте вперед, Геннадия смените. А насчет госпожи Хакасовой… Вы уверены, что без ее участия мы сможем благополучно шагнуть обратно к «Боспору»? Обмозгуйтека пока эту проблемку, а с планами на операцию я какнибудь сам разберусь.
Генка зашагал рядом с командиром. Взмокший, на кончике носа капля висит, но морда жизнерадостная.
– Туристом себя чувствуешь? – мрачно поинтересовался Андрей. – В головном дозоре девиц охмуряешь?
– Так какой же это дозор? На десять верст все видно. Очень пустынная пустыня. Тут и самого зачуханного душмана не сыщешь.
– Ты болтай поменьше, смотри побольше. С Мариэттой дома будешь… фланировать.
– Да мы же о географии здешней трепались.
– В «Боспоре» все, что угодно, – трепитесь, обжимайтесь, оральным сексом занимайтесь. Только запершись и шепотом. А здесь работа. Понял?
– Понял. Если работа, то нельзя ли и мне в следующий раз рабочий инструментик выдать? – Генка покосился на пояс начальника, где рубашка чутьчуть топорщилась.
– Ты, Гена Иванов, очень зоркий парень. Это хорошо. Плохо, что болтливый.
– Я ж молчу. Это только так, производственный вопрос.
– Начальство свыше над этим вопросом напряженно думает. Пока мне «инструментик» для самоликвидации выдали. Чтобы в плен к зеленым человечкам не угодил.
– Ого, есть такие опасения?
– Шучу. Ты лучше скажи: через сколько минут мы снова подыхать начнем?
3.08.
Цепочка следов упрямо вела вперед. Прошедший, кто бы он ни был, петлять не думал. Зато Андрея пошатывало. Колено не то чтобы огнем горело, но довольно вяло предупреждало, что скоро окончательно перестанет сгибаться. Андрей плелся впереди, сознавая, что являет собой не самый достойный пример для Отделения. Но остальным было еще хуже. Замыкающему Генке приходилось то подбадривать старика, то поднимать снова и снова валящуюся на песок Таисию. За спиной командира похрипывала Мариэтта, – судя по отсутствующему взгляду и механическим шагам, когда девчонка свалится, так просто ее поднять не получится. Дохлый номер этот поиск, пора поворачивать. Солнце висит на одном месте как приклеенное. Сумерек и облаков здесь, похоже, не бывает. Уже сейчас неизвестно, удастся ли вернуться к «базовому лагерю». Хоть бы дуновение какое в воздухе ощутилось…
Дуновения отсутствовали в принципе. По большому счету, легко поверить, что и воздуха здесь нет. Выжарился воздух. Нет, нужно поворачивать. Вот и следы, эти безликие ямки, стали чаще. Должно быть, устал парень. Зачем мучается? Ведь не присел ни разу, плетется как заводной.
Недоучкастудент уже никуда не плелся. Лежал на едва заметном подъеме среди бесчисленных плоских барханов.
Андрей с трудом оторвал взгляд от того, что осталось от А. М. Попова, глянул на часы:
– 3.37. Тело обнаружено лежащим в спокойной позе. Следов борьбы не обнаружено, – начальник Отделения прокашлялся и с облегчением узнал собственный голос. – Что ж, коллеги, зрелище печальное, но всетаки позвольте вас поздравить. Мы его нашли. Алексей Валентинович, доставайте фотоаппаратуру, запечатлейте место и тело для отчета.
Грузный растратчик с несчастным видом принялся копаться в рюкзаке. Бабы попадали на песок – у обеих не оставалось сил ужасаться трупу. Таисия отвернулась и натянула шарф ниже на глаза. Мариэтта, плюхнувшаяся «потурецки», уставилась на мертвеца и прохрипела очевидную глупость:
– Чего это? Мы опоздали, так?
– Как ни прискорбно. Полагаю, искусственное дыхание делать бессмысленно. – Андрей кивнул Генке – пора было собирать носилки.
– Он здесь сто лет лежит, – убежденно заявила Мариэтта.
– Жара, обычное дело. – Лишний раз смотреть на бывшего студента Андрею не хотелось. Просто костяк, обтянутый сухим пергаментом кожи. Ноги в джинсах чуть согнуты, растоптанные, лишенные шнурков кроссовки полны песка. Руки свободно раскинуты, в иссохших пальцах правой зажат окурок сигареты.
– Он, между прочим, перед тем как откинуться, косячок дотянул, – прокомментировала неугомонная Мариэтта.
– Косяк так косяк. Сейчас Алексей Валентинович заснимет во всех ракурсах, аналитики разберутся, чего он в такую жару дымить вздумал, – заметил Андрей, возясь с упрямыми защелками мудреных швейцарских носилок.
– Кажется, с фотоаппаратом чтото не то, – неуверенно сказал Алексей Валентинович, – батарея «ноль» показывает. Но я заряжал утром.
– Я тоже фото проверял, – откликнулся
