Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
потащат, только если вздумаем бегать, задирать юбки дамам и требовать немедленно показать, где здесь интернеткафе.
– Пардон, инстинкт сработал, – отдуваясь, признался Алексей Валентинович.
Инстинкт действительно работал. Было не по себе. Команда осматривалась. Капчага первой стянула с себя куртку:
– Погодка у них здесь ничего.
Потихоньку решились и двинулись по улице.
Мимо прокатила еще одна коляска. Красивая дама, сидящая рядом с ослепительнобелоснежным офицером, глянула поверх голов. Сверкнули шитые погоны и украшения.
– Но это, Николя, лишь entre nous.
– Непременно, Элен, dans le pays du tendre…
Полковник преданно кивал собеседнице, его благообразное лицо казалось вдвое шире изза пышных бакенбард. Дама томно сжимала запястье кавалера лапками в ажурных перчатках.
– Абздольц, вот это шляпа, – с долей ужаса прошептала Мариэтта.
Дамский головной убор – диковинное сооружение из ткани, лент и перьев – действительно прикрывал половину коляски.
– Учись, это тебе не «гайка» какаято, – хихикнул Генка.
– К делу. – Андрей раздал листы, поделенные на секторы. Коллеги, отвернувшись друг от друга, принялись определять направление поиска. Получилось. Все отметили запад, только Иванов забрал чуть севернее.
– Двинулись. Смотреть по сторонам разрешается, только чувства меры не теряйте.
Москва производила приятное впечатление. Этакий провинциальный городишко с изобилием церквей и цветущей сирени. Должно быть, по другую сторону реки жизнь выглядела понастоящему богатой и столичной. С холма был виден Кремль, странно узенькая лента русла, перегороженная переползшими на «новые» места мостами и плотинами. На лугу у Крымского брода паслись коровы.
– Мы даже год не знаем, – сказал Алексей Валентинович, когда миновали тумбообразного городового, неподвижно взирающего кудато в сторону Пречистенки. – И пустовато както. Может, у них мор какойто?
– Народ спокоен. Вряд ли эпидемия. И потом, Алексей Валентинович, вы поймите – это не совсем Москва. Это город определенной эпохи, созданный через восприятие определенных людей. И нашей Нины Жиловны в том числе. Полагаю, если мы свернем к Хитровке, там будут вши, язвы и тысячи нищих и босяков. Если выйти на бульвары, то увидим изобилие гуляющей благородной публики. Князья, графини, пуделя и прочие рафинированные идиоты.
– Нет, товарищи, давайте Достоевского не будем трогать, – с опаской сказал Алексей Валентинович. – Он мистик. Мало ли…
– Точно, давайте лучше к вокзалу свернем, – предложила Мариэтта. – Я всю жизнь жаждала глянуть, как Анна Каренина под паровоз бухнулась – головой или ногами? Здесь, верняк, каждые пять минут дамы свои любовные страдания радикально уделывают.
– Капчага, отставить циничные предложения. Это не мир литературных героев. Это город – отражение отражений тех великих текстов. Золотая эпоха русской литературы. Многие люди до сих пор на тех примерах свою жизнь выстраивают. Ахают от первого бала Наташи Ростовой, роняют слюни, воображая трапезы с гурьевской кашей, расстегаями и имбирной наливкой.
– Ну и дураки, – брякнула упрямая осквернительница могил. – Все это театральщина. Я честно мучилась, «Войну и мир» читала. Не принял мозжечок. Ни «Войны», ни «Мира». Одно «И» в голове застряло. Видно, убогая я. Или чтото немножко устарело. Это я не про вас, дяденьки, а про литературу.
– Напрасно, душа моя, – неожиданно горячо возразил Алексей Валентинович. – Вот взять тот рассказец, где галушки в сметану плюхплюх, а потом в рот. Чтото про хуторскую жизнь. Там еще такая Солоха была.
– Солоха – это святое. Галушки – тем более, – согласилась девчонка. – Гениально. Я без шуток. Вот еще про векастое страшилище…
– Капчага! – рявкнул Андрей.
– Молчу. Не подумала.
– А я вообще ничего не помню, – огорченно сказал Генка. – Чтото про душманов, которые нашего в зиндане держали. Он вроде бы ушел от них. А, еще про Фандорина читал.
– Это из другой оперы, – сказал Андрей. – Маня, ты бы другу хоть Гиляровского подсунула, что ли. Всетаки Генка на сегодняшний день москвич. Все, треп прекращаем. Принюхивайтесь, не на прогулку вышли.
Город был хоть и чутьчуть миражный, но вполне живой. Вкусно пахло калачами. Дамы, барышни и девки попадались вполне ничего себе – даже трудно сказать, какое сословие на вид приятнее. Видимо, кроме великого литературного уровня имелся еще и житейский. По крайней мере, Андрей сомневался, что ктото из Великих мог придумать столь пронзительную свистульку. Малец, что увязался за фээспешниками,
