Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
как делается? – поинтересовалась Мариэтта.
– Нужно подойти, сослаться на какогонибудь знакомого. Наплести чтото про чудесные пейзажи, модные вернисажи, князя N, барона С, вот потом…
– Потом спросить, не приблудилась ли сумасшедшая дура? – Мариэтта насмешливо выпятила губу.
– Действительно, Сергеич, что тут сложности городить? – сказал Генка. – Это ж не секретная информация. Тем более если Жиловна у них застряла, они нам ее вернут. Связанную. И еще на извозчика денежку отстегнут.
– Вы забываете, что Охлобыстина вернулась домой и собрала вещи. Следовательно, приют она нашла. И даже какието знакомства завела, если учитывать предполагаемое появление Транслятора. Может она здесь гувернанткой устроиться? Или сиделкойприживалкой? Читает вслух какиенибудь «Русские ведомости» хорошо поставленным голосом.
– Скорее, ее живодеркой возьмут, – убежденно сказала Мариэтта.
– Живодерки должны быть красивые, – мечтательно заметил Генка.
– Что вы за чушь здесь несете?! – возмутился Алексей Валентинович. – Смотрите, какой дом! Какой сад! Роща великолепная. Дворовые постройки. Сразу видно, истинно русская душа с любовью и рвением все это возводила. Чистота дворянской идеи, не испоганенной всякими революциями и бесовщинойраспутинщиной. Здесь нужно учтиво, сердечно…
– Может, вы им родственник? По дворянским корням? – ехидно спросила Мариэтта. – Или они с бывшими партийными дворянами знаться не захотят?
– Я из коммунистов вышел по зову сердца, – укоризненно заметил БеркутТомов. – Тебе этого не понять, поскольку…
– Завязывайте дискутировать, – приказал Андрей. – Нас встречать идут. Не иначе как мешочник донес про подозрительных художниковпередвижников.
Навстречу поспешно двигались ядреная девка в ярком сарафане и крепенький лысый мужичок.
– Ой, да что ж вы встали, господа художники?! Пожалуйте в дом. Барин уж самовар велел ставить. Просит честь оказать. Пожалуйте, пожалуйте… – говорливая девка кланялась в пояс, тряся толстой косой. Мужик тоже кивал и истово кланялся.
Андрею стало неудобно. Ему давно никто не кланялся.
– Надо идти, – прошептал Алексей Валентинович. – Иначе не полюдски. Обидятся.
Девка с мужиком двигались впереди, часто оглядываясь. Девка трещала чтото про пирожки с курятиной, про крыжовенное варенье и какойто «кяхтинский» чай.
– Я чай из натурального самовара сроду не пила, – хрипло уведомила коллег Мариэтта.
Просторный двор открылся, когда прошли короткую тополиную аллею. У дома торчал порядком полинявший гипсовый грифон. Дом, при ближайшем рассмотрении, оказался под стать древнему мифическому животному. Глухо лаяли запертые собаки. Во дворе гостей встречали уже трое, правда, не на парадных ступеньках, а у дверей левого флигеля. Бородач в чистой нарядной рубахе пробасил чтото про дорогих гостей. Миловидная девица смущенно улыбалась. Третья тетка… Андрей не сразу опознал в статной женщине искомый объект. Всетаки фото и видео не дают полноценного представления о человеке. Отставной завуч Охлобыстина оказалась довольнотаки интересной женщиной. Раньше впечатление портило выражение лица. Брезгливая гримаса педагога, раз и навсегда уверившегося в неблагодарности человечества. Нельзя сказать, что ныне Нина Ниловна выглядела счастливейшей из смертных, но ее вытянутое лицо выражало вполне объяснимое, хотя и сдержанное любопытство. Когда встретилась взглядом с Андреем, коротко кивнула:
– За мной? Заждалась. Сейчас соберусь. Посидите, парного молочка выпьете. Наверняка давненько такого не пробовали.
Голос у Охлобыстиной был действительно хорошо поставленный. Дворовые разом замолчали, попятились, расступаясь. Нина Ниловна, приветливо, насколько может быть приветливым завуч, распахнула дверь и попросила:
– Посидите в малой гостиной, перекусите чем бог послал. Пять минут, не больше. Попрощаться мне нужно.
Все было както странно. Готовность Охлобыстиной, неожиданная приветливость челяди. Честно говоря, Андрей представлял себе дворню както иначе. И где хозяин? В гостиной дожидается?
Из тени дома пахнуло разнообразными запахами: масла и воска, старой мебели, еще отчегото крепко разило дегтем и луком. Смутно брезжил свет в левом углу прихожей. Андрей машинально повернул туда.
За спиной Охлобыстина сказала Мане:
– Вы, барышня, не стесняйтесь. Здесь всех по достоинству встречают.
– Темноватый век, – пробормотал Генка.
– Щас подсветим, – пообещали из темноты.
Андрей наконец догадался, что означают запахи сапог и ощущение странной тесноты помещения. Первый удар сумел парировать – судя по тому, как
