Говорите, наш мир — Центр Мироздания? Но раз есть центр — значит, имеются и Окраины, полудикие, враждебные, смертельно опасные. И не дай вам Бог отправиться туда в одиночку и без оружия! Там люди сходят с ума и пропадают без вести.
Авторы: Валин Юрий Павлович
я их всех поубивать готов.
– Всех не надо. Одногодвух. Я не ХешКе, мне будет достаточно.
– Да, ты у нас девочка скромная. – Андрей осторожно обнял коллегу за шею и поцеловал в волосы надо лбом. Черные взлохмаченные пряди пахли водой Москвыреки.
– Вообщето, можно было и не так целовать, – задумчиво заметила Капчага.
– Не начинай. Времени нет и…
В коридоре раздался вопль Генки:
– Ах ты сволочь!
Мимо двери чтото с фырчаньем пронеслось, следом босиком зашлепал Иванов:
– Душман проклятый!
Выскочившие в коридор Андрей и Мариэтта успели проследить, как кот шмыгнул за угол в конце коридора. Генка бессильно тряс автоматом.
Мариэтта захихикала.
– Патроны всетаки экономишь? – сдерживая смех, поинтересовался Андрей. – Жаль, к этому «МАТу» штыкнож не положен.
– Шутите? – возмущенно подпрыгнул на месте Генка. – Эта тварь облезлая мне прямиком в ботинки нагадила. У меня, между прочим, единственная пара обуви оставалась. Босиком идти? В расчете на трофейные лапти?
– Я говорил, дверь закрывай.
– Ага, и еще растяжку поставить. Нет, вернемся, если патроны останутся, я этого плешивого террориста точно пристрелю.
– Он совсем не плешивый, – встала на защиту мелкого диверсанта Мариэтта. – Так, средней пушистости зверек. И он не со зла. Просто демонстрирует самостоятельность и независимость.
– Накласть в обувь соседа, который тебя подкармливает, – признак независимости? – удивился Генка. – Этот котяра, случаем, не украинских незалежных кровей будет?
– Отставить политически близорукие высказывания, – приказал Андрей. – Сейчас выдам из НЗ спирта – продезинфицируешь пострадавшие предметы одежды. И выходим.
* * *
Перешли довольно точно. Метили в рощу у усадьбы, оказались прямо на дороге. Поспешно скрылись в березняке. Вроде никто не заметил. Крыша усадьбы проглядывала сквозь веселую весеннюю зелень. Агенты «КП29» устроились на опушке – отсюда можно было наблюдать большую часть усадьбы и спускающуюся по склону дорогу. Проверили рации – в виде исключения, работали. Генка быстро нарезал ветвей, замаскировал НП.
– Я ближе к тем зарослям переползу, оттуда и двор, и окна просматриваются.
– Давай, только внимательнее. Наткнется ктонибудь ненароком. И связь поддерживай.
Генка кивнул и уполз по молодой травке.
– А здесь совсем лето, – с завистью отметила Мариэтта.
– При «скольжении» в «Фату» временная параллель довольно относительная. Здесь, наверное, конец мая. Маня, тебе лежать удобно? Вот лежи и наблюдай. Мы не на пикник прибыли.
– Я догадываюсь. Лежать мне удобно, но некоторые части тела напоминают, что не пикник.
– Хочешь, я тебе дам таблетку спогана?
– Не люблю я химии.
– Тогда лежи и наслаждайся природой.
– Да я и так тащусь вовсю. Хорошо, что комаров нет. Вы почему со мной разговаривать не хотите?
– Почему не хочу? Только в засаде болтать не положено.
– А что в засаде делать положено?
– Наблюдать. Слушать. Анализировать. Держать на прицеле подозрительные цели.
– Вы меня прицелом не снабдили, и вообще я всего три патрона имею. А у вас вообще ствола нет.
– Предупреждены, значит, и вооружены. Сама знаешь, времени в обрез было. Держи оптическое вооружение, – Андрей сунул девушке бинокль.
Мариэтта долго рассматривала в оптику строения усадьбы, потом, не отрываясь от окуляров, ляпнула:
– Андрей Сергеевич, я вас все равно люблю. Думала, вы меня в «Боспоре» оставите, а вы как честный…
– Оставил бы, да мощность нашего «Экста» стремительно падает. Без тебя бы загремели непонятно куда.
– Я и говорю, честный вы. На комплиментах и прочей куртуазности экономите. Мне нравится. И то, что мерзкую официальную «Мариэтту» подзабыли. «Маня» прикольно и очень подомашнему. Серьезно, Сергеич, без ума от тебя девушка. Жаль, пары децелов смелости коекому не хватает.
Андрей тяжело вздохнул.
– Нет, я все улавливаю, – продолжала неугомонная Капчага. – Но я всетаки пострадавшая. Мне моральная поддержка необходима. Что, трудно было бы обнять, в пострадавшее место чмокнуть? Я же чувствую, тебе противно не было бы. Хоть как выступай, я тебе нравлюсь.
– Дурочка. Тебя сейчас только в филейные части и целовать. Вот бы ктото визжал.
– Да я бы обмерла от блаженства. А то вы не знаете, о чем современные женщины мечтают.
– Ты очень современная. Сидеть не можешь, а фантазии…
– И что ненормального? Боль и кайф всегда в одном флаконе. Мне ХешКе рассказывала…
– Молчи, Капчага! Я сейчас покраснею так, что вся маскировка прахом пойдет.
– Не преувеличивай. Ты мужчина искушенный. ХешКе говорит…
На
