Они появляются в полночь

постучал, не было слышно и шагов. Перебирая в памяти события дня, он не заметил, как крепко уснул. Когда он проснулся, за окном было темно — он посмотрел на часы, десять минут шестого, Пора переодеваться и спускаться в столовую к обеду. Внизу его ожидали Петерсон и миссис Петерсон. За столом хозяин дома молчал, но его жена оказалась прекрасной собеседницей, и доктор просто наслаждался беседой с ней, так же как и изысканным обедом. Миссис Петерсон побывала во многих странах, очень живо рассказывала о своих впечатлениях от путешествий. Создавалось впечатление, что эту женщину интересовало абсолютно все.
«Умница, просто образец культурной женщины, — подумал доктор Оверфилд, она умеет выбрать все самое увлекательное для своих рассказов и причем к месту, удивительное умение поддерживать живую беседу».
К этим достоинствам доктор не мог не добавить еще одно: миссис Петерсон была очень красива. Доктор был очарован исходившим от нее неотразимым обаянием и поразился, как могла такая прелестная женщина полюбить такую мумию, как Петерсон. Очевидно, он неплохой человек, но совершенно ей не пара.
Миссис Петерсон была миниатюрной и хрупкой, она излучала здоровье и живость. Если в этом доме кто-то и болен, то, конечно же, не она. Доктор перевел взгляд на ее супруга. Может быть, он и есть его пациент? Мрачный, подозрительный, молчаливый… запертые двери и зарешеченные окна…
Возможно, перед ним скрытый случай паранойи, а оживленность миссис Петерсон, ее стремление поддержать разговор — защитная реакция? Может быть, она только выглядит веселой, а на самом деле это всего лишь маска? Временами на ее лицо набегает тень, но она тотчас же исчезает, как только женщина улыбается или весело смеется. Сомнительно, что сна по-настоящему счастлива с таким мужем!
За столом прислуживал мрачный, молчаливый слуга. Его манеры были безупречны, но доктору он не понравился с первого взгляда. Оверфилд никак не мог понять причину своей антипатии. Вскоре, однако, все прояснилось.
Доктор сидел задумавшись, стараясь понять, для чего его пригласили в этот дом. Вдруг он обратил внимание, что стол накрыт на четверых, а обедало только трое. И в тот момент, когда он подумал об этом, дверь отворилась и в столовую в сопровождении коренастого мужчины в черном костюме вошел подросток.
— Доктор Оверфилд, разрешите вам представить моего сына Александра. Поздоровайся, пожалуйста, с джентльменом, Александр.
Мальчик и сопровождающий его человек, следовавший за ним по пятам, обошли стол, мальчик поздоровался за руку с доктором и сел на свободный стул. На десерт подали мороженое. Человек в черном, стоя за стулом подростка, внимательно наблюдал за каждым его движением. Столь оживленный разговор замер. Десерт съели в полном молчании. Наконец мистер Петерсон произнес:
— Вы можете отвести Александра в его комнату, Йорри.
— Слушаюсь, мистер Петерсон.
Они опять остались за столом втроем, но разговор не возобновлялся. Мужчины молча курили, а миссис Петерсон, встав, извинилась:
— Простите, но я придумываю фасон для своего нового платья и стою перед сложной проблемой, на чем остановиться: сделать кнопки или пуговицы. Если взять пуговицы, то они должны быть не избитыми, с изюминкой, чтобы украсить платье и ни в коем случае не испортить общего впечатления. Поэтому еще раз прошу вас, джентльмены, извинить меня. Надеюсь, вам понравится у нас, доктор Оверфилд.
— О, мне уже понравилось, миссис Петерсон, — ответил доктор вставая. Ее седоволосый супруг не встал. Он отсутствующими глазами смотрел на висевшую на стене картину, не замечая ее. Наконец, докурив сигарету, он поднялся из-за стола.
— Доктор, может быть, мы пройдем в библиотеку и там с вами поговорим?
Они прошли в комнату и уселись в кресла перед камином. Мистер Петерсон обратился к доктору:
— Если хотите, можете снять пиджак и галстук, а ноги положите вот на этот стул. Мы с вами одни и можно не церемониться.
Доктор отрицательно покачал головой…
— Мне показалось, вас что-то угнетает, мистер Петерсон? — сказал доктор. Именно этими словами он всегда начинал свое исследование состояния пациента. Они располагали больного к доктору, создавали ощущение, что врач понимает и сочувствует ему, ведь многие больные приходят к врачу просто для того, чтобы снять состояние угнетения или поделиться тем, что они несчастливы.
— Вы совершенно правы, — произнес Петерсон. — Кое-что я вам расскажу, но я бы хотел, чтобы вы сами во всем разобрались без моей помощи. Это началось в то время, когда я только начинал свое дело. Родители нарекли меня Филиппом. Филипп Петерсон — звучит! В школе я познакомился с историей Филиппа Македонского,