Они появляются в полночь

тихо спросил я.
Она освободилась из смирительной рубашки, стряхнула цепи и поднялась.
— Нет, — сказала она с прежней застывшей кривой усмешкой. — Я Рут Карта. Джед сказал мне, что у нас гости. — Глядя на смирительную рубашку, она добавила: — Очень давно я попала в психиатрическую лечебницу и провела в ней несколько лет. Когда я выздоровела, меня выписали, но я иногда скучаю по этой комнате и одежде.
— Я могу вас понять, — едко сказал я. — Вампир всегда возвращается утром на свое место, в свою могилку.
Она взглянула на меня, ее пустые зеленые глаза блеснули как стекляшки.
— Что вам наговорил Джед?
— Ничего особенного, только местные сплетни. — Я протянул ей бутылку. — Хотите выпить, миссис Карта?
— Это? — Ее улыбка стала совсем кислой. — Нет уж!
Разговор зашел в тупик. Рут не отрывала от нас зеленых непроницаемых глаз. Затхлый запах, исходящий от всего окружающего, душил меня. Как поступить дальше?
Выручила Розамунда, она нарушила молчание.
— Так вы миссис Карта? — спросила она. — Значит, вы…
— Молчи, — перебил я. — Если мы с тобой женаты, то не обязательно…
Но Рут Карта внесла ясность.
— Джед — мой отец, а Лем — мой сын, — объяснила она. — Мой муж Эдди-Карта был моим двоюродным братом. После его смерти меня и отправили в сумасшедший дом.
— Почему? — спросил я.
— Я его убила, — ответила она. — Помню, все вокруг было красным. — В ее улыбке промелькнуло что-то издевательское. — В то время судьи не принимали во внимание подобный способ защиты. Да, это было состояние аффекта. Люди ошибаются, полагая, что набившие оскомину, сто раз описанные ситуации не могут соответствовать действительности.
— Я не ошибаюсь, вы получили гораздо лучшее образование, чем Джед или Лем, — заметил я.
— Сначала я училась в школе для девушек на востоке. Хотела продолжать образование, но Джед не мог позволить себе этого. Я стала очень злой оттого, что мне была уготована жизнь на этой каторге, но теперь успокоилась, не имею ничего против здешней жизни.
Я слушал Рут, и мне очень хотелось, чтобы она перестала улыбаться. Потянувшись к бутылочке, Розамунда сказала:
— Я понимаю вас и сочувствую.
Миссис Карта резко подалась назад и прижала ладони к стене. Ее глаза неестественно блестели. Голос стал похож на хриплый вой.
— Нет, такая, как вы, никогда не поймет, что значит увидеть настоящую жизнь в ее блеске, развлечения, красивые наряды, элегантных мужчин, а потом очутиться здесь, жить в этой тюрьме, мыть полы, варить капусту и выйти замуж за идиота с мозгами обезьяны. Я часто сидела на кухне у окна, смотрела наружу и ненавидела всех и вся. Эдди никогда не понимал меня. Я неоднократно просила его повезти меня в город, но он всякий раз отвечал, что у него нет на это денег. Однажды мне удалось собрать немного и я поехала в Чикаго. Наконец-то мечта сбылась. Но люди на улицах глазели на мое платье и мне хотелось плакать. Я все понимаю, я больше не была ребенком.
Я отпил виски и сказал:
— Я, кажется, способен вас понять.
Она уже не плакала, а выла. С уголков ее губ стекала слюна.
— Я вернулась сюда. Однажды я увидела, как. Эдди целовал нашу поденщицу. Я взяла топор и ударила его по голове. Он упал и стал извиваться как змея. В то мгновение мне показалось, что я опять молода. Все смотрели на меня и говорили, какая я красивая, какая я чудесная.
Она монотонно выкрикивала слова, словно старая пластинка. Потом соскользнула по стене на пол, села на голые доски. На губах показалась пена, начались судороги. Она билась в истерическом припадке, не то рыдая, не то смеясь, это было еще страшнее и отвратительнее.
Я схватил Розамунду за руку, и мы выбежали в холл.
— Скорее отсюда, — торопился я, — пока Рут не нашла топор.
Мы спустились вниз на кухню, и я рассказал Джеду и Лему о случившемся. Жирные складки на щеках Лема затряслись от хохота. Он направился к лестнице. Наполнив графин водой, Джед последовал за ним.
— С Рут такое случается. — бросил он через плечо, — но обычно быстро проходит. — Он ушел.
Розамунда держала в руках лампу. Я взял лампу, поставил на стол и протянул ей бутылку. Мы допили виски. Подойдя к задней двери, я толкнул ее. Естественно, она была заперта.
— Я всегда была очень любопытна, — произнесла Розамунда и указала на стену. — Что-то странное?
— Попробуем выяснить. — Спиртное начало действовать. Освещая стену лампой, я нажал на панель, и перед нами открылось темное пространство: внизу был подвал. На нас пахнуло затхлостью и сыростью.
Я осторожно спустился вниз по лестнице. Розамунда последовала за мной. Мы огляделись. Темное помещение, похожее на сводчатый подвал,