Они появляются в полночь

восторженно приветствовала нас помахиванием хвостов.
— Ну вот теперь мы наконец можем поговорить, — сказал хозяин дома, — и обсудить наши планы на будущее, потому что мы обязаны положить конец этому безобразию во что бы то ни стало. Если хочешь знать мое мнение, я скажу, что думаю обо всей этой дряни.
— Давай, выкладывай, — согласился я.
— Ты можешь, разумеется смеяться надо мной, — начал он, — но по моему глубокому убеждению, эта мерзость принадлежит к самым простейшим организмам, давно исчезнувшим с лица Земли. Вот именно это я и имел в виду, когда сказал, что оно одновременно и материально, и призрачно по своей сути. Вплоть до сегодняшнего дня мне не удавалось увидеть его воочию, я только ощущал — нет, я знал, что там кроется нечто ужасное. Но теперь я увидел эту штуку собственными глазами: это примерно то же самое, что медиумы, спириты и подобная публика называют «элементами стихий». То есть, если называть вещи своими именами, огромный фосфоресцирующий слизняк, обладающий способностью сгущать вокруг себя тьму.
Здесь, в полной безопасности от «элементов стихии», за закрытыми дверями и при ярком свете лампы, умиротворенный весело потрескивавшими дровами в камине, я счел подобные умопостроения совершенно абсурдными, по меньшей мере комичными. Там, в зловещем мраке леса, что-то внутри меня дрогнуло и я уже был готов поверить в любую самую страшную небылицу, но теперь ко мне, казалось, возвращался здравый смысл.
— Не хочешь же ты сказать, что воспринимаешь такую несуразицу всерьез? — полюбопытствовал я. — Ты бы еще сказал, что мы повстречали единорога. Ну ладно, что такое, в конец концов, «элементы стихии»? Ну кто, скажи на милость, видел их, твои «элементы», кроме чудаков, которые запираются в темной комнате и слушают всякие там постукивания, а потом заявляют, что разговаривали со своими покойными тетушками, кто?
— Ну а что же оно, по-твоему, такое? — отпарировал Хью.
— Знаешь, мне кажется, тут по большей части виноваты наши с тобой нервы: это они сыграли с нами злую шутку. Не стану скрывать: когда я в первый раз пробирался через этот лес, у меня мурашки по коже бегали, а уж когда мы вместе пошли, то было кое-что и похуже. Но это всего лишь нервы, мы пугаемся сами и пугаем друг друга.
— А собаки? Они, что же, тоже пугают друг друга? — заинтересовался моей убогой теорией Хью. — А птицы? И они?
Крыть было нечем, и я сдался.
Хью продолжал развивать свою мысль.
— Так давай на минуту предположим, что не мы сами, а кто-то другой напугал нас до смерти — и не только нас, но и собак, и птиц в придачу. Предположим, что мы действительно видели огромного светящегося слизняка. Я не буду, коль ты возражаешь, настаивать на том, чтобы его обозначили «элементом стихии»— оставим терминологию медиумов, назовем его «Это». Есть еще одна вещь, чье существование объясняет реальность «Этого»— извини за каламбур.
— Ты о чем толкуешь? — спросил я.
— Видишь ли, «Это» предположительно должно являться материальным воплощением Зла, созданием Дьявола, принявшим телесную оболочку. Следовательно, оно не только спиритуально, оно еще и материально до такой степени, что может принимать осязаемые формы, его можно услышать, его, — как ты заметил, — можно обонять и, прости Господи, с ним можно справиться. «Это» должно поддерживать свое физическое существование, оно должно питаться. Должно быть, именно этим обстоятельством и объясняется тот факт, что ежедневно я нахожу на том холме, куда мы с тобой сегодня поднимались, до полудюжины мертвых зайцев.
— Куницы и ласки, — предположил я.
— Нет, не ласки и не куницы. Куница убивает свою добычу и съедает ее. А бедных зайчиков не съели — их выпили.
— Господи, что такое ты говоришь? — оторопел я.
— Некоторые трупики я хорошенько рассмотрел. На горле у каждого зайца имелось небольшое отверстие, а из тела была высосана вся кровь, до последней капли, остались только шкурки и серые волокна тканей. Знаешь, как в выжатом лимоне. И ужасный запах, тот самый. Ну так что же, похоже было «Это» на ласку или куницу — тебе ведь удалось его увидеть, пускай даже и мельком?
В дверь комнаты постучали.
— Дейзи ни слова! — шепнул Хью прежде, чем вошла его жена.
— Я слышала, как вы пришли, — сказала она. — Где гуляли?
— По всей территории, — ответил я, — а обратно вернулись через лес. Странное дело: нам не удалось найти ни одной птички, чтобы разрешить наше пари, но отчасти это может быть оттого, что уже начинало темнеть.
Я наблюдал за ее реакцией и видел, как она кинула испытующий взгляд на Хью, но тот слушал с демонстративным безразличием. Очевидно, он задумал нанести по «Этому» решающий удар, и совсем ни к чему было