Опа-па, или осторожнее с желаниями

и ее сыновья.
   — Ну, ладно, бери и их. А, может, все же выйдешь за меня?
   — Не, без любви не могу.
   — Ну, может, стерпится — слюбится?
   — Иж ты, морда хитрожопая. Не, не выйдет. Если только убьется — похоронится, вот это вполне реально. Но работать я у тебя буду.
   — Ну хорошо. Собирайтесь, я вам лошадей запрягу.
   Вот так я стала магом при царском дворе. Ой, как же там все оказалось сложно!
  ***
   Знаете, в чем главная сложность работы мага? А особенно придворного? А особенно — женщины? В том, что ее постоянно проверяют — это раз. В том, что на нее бросает томные взгляды царевич — это два. То, что эти взгляды не нравятся главной фаворитке царевича — это три. Продолжать? Думаю, не стоит, хотя это только главные из проблем. Расположили нас, конечно, с удобствами, Яга, принявшая облик Марфы, только рот разявала. Пацанятам все нравилось, их поселили в отдельной от нас комнате. Вот, сидим мы с Ягой у себя в комнате у камина, в креслах, и я решилась задать мучавший меня вопрос.
   — Яга?
   — Ась?
   — А твой сын, он…
   Женщина рассмеялась.
   — Лука не мой сын, он мой фамильяр. Знаешь, кто такие фамильяры?
   — Знаю, мне Кощей про них рассказывал. — ответила я, ощутив укол горя.
   — Так вот, мой фамильяр — пес в своем изначальном виде. Он предпочитает называть это красиво — звериная ипостась. — тут же затараторила подруга, увидев мою реакцию.
   — Красиво. — подтвердила я, улыбнувшись.
   — Веселый паренек, но иногда такими словами говорит, что мне кажется, будто он намного старше моих трехсот семидесяти восьми.
   Я вытаращила глаза.
   — Ну нихера се ты, подруга. Это все ведьмы такие долгожители, или ты просто особенная?
   — Все, у нас процесс старения максимально замедлен — максимально для человека, разумеется, ведь какими бы великими мы не были, мы остаемся людьми.
   — Значит, в сто с лишачком я буду выглядеть…
   — На тридцать — сорок, где-то так.
   — Очешуеть. Хих, буду в восемдесят зажигать, как восемнадцатилетняя!
   — А что тебе мешает зажигать сейчас?
   Я тяжело вздохнула.
   — А то ты не знаешь. Во-первых — работа. Я ж теперь, как ни крути, придворный маг! Во-вторых — дела сердечные, с которыми у меня сейчас великие проблемы, тоже никто не отменял. В-третьих — повода как-то нет.
   — Ну, повод найдется, было бы желание. Правильно заметила, ты теперь магиня при дворе царском, а такое дело отметить надо!
   — Яга, с тобой я точно алкоголичкой стану!
   — Это не беда, вылечим!
   — Нет, спасибо, мне завтра на работу, нельзя с похмельем работать! Уволят же!
   — А мы немножко, всего капельку.
   — Ну, раз капельку…
   Хих, стоит ли говорить, что мы опять нахрюкались в дрова, и с утра меня бил дичайший бодун! Благо, у старушки оказалась какая-то чудодейственная настойка, типа нашего антипохмелина, поэтому идти работать с красными глазами и мешками под глазами мне не пришлось, похмел вылечили на раз. Форма у меня, как у мага, была довольно интересная: вся красного цвета, состояла из корсета, брюк в обтяжку, накидки из легкой, воздушной ткани, сапожек на каблуке (где они только откопали это орудие пыток?!), длиной до середины лодыжки, и небольшой рубиновой диадемы, похожей на гребень и закрепляющийся на прическе. Неизменный василек лунного цвета перекрасился и стал ярко-алым, в тон всему моему наряду. Нефиговая такая рабочая форма, я вам скажу. За мной пришел сам царевич, обязавшийся проводить меня и моих помощников, а точнее, помощницу, поскольку детей мы оставили, нечего им делать в том, как выразилась Яга, гадюшнике. У самой Яги было похожее одеяние, только немного более закрытое. Я еще раз оглядела себя, потом пронзительно взглянула на Алексея. Тот немного покраснел и отвел взгляд. Ясно теперь, чья это была идея с подобным «оформлением»! Эх, глупый мужчина. Ну ладно, смотри и облизывайся, мне-то не жалко, главное, граблями своими не размахивай в мою сторону. На самом обеде, на котором меня представили придворному обществу, начался полный кабздец.
   — Придворный маг Каролина (заранее договорилась насчет имени) Сантарская. — проорал глашатай, и у большинства присутствующих на обеде синхронно произошел вывих челюсти. Я сделала каменное лицо и прошествовала на свое место — слева от Алексея, как мне сообщили, ранее там сидела его главная фаворитка, — играть стерву было легко, хотя я и не скажу, что слишком часто злоупотребляла сим образом. Бывало, конечно, всякое, но… Ладно, это потом. Фаворитка, да, та самая, теперь сидела чуть дальше, сразу за мной, и злобно прожигала меня взглядом. Я про себя фыркнула. Милая, я ведь еще даже говорить не начала. Мне