Опа-па, или осторожнее с желаниями

у меня от переизбытка стрессовых ситуаций последние остатки разума собрали шмотки и двинули от меня подальше. Хотя, в принципе, я не против. Сумасшедшим живется куда легче! Удивление в темных глазах зашкаливало, но бог тут же спрятал его за циничной усмешкой: «У котенка есть коготки.» «Покруче, чем у химеры, парень.»
   — А чего вы там, в гляделки играете, что ли? — ехидно поинтересовался Посейдон. Я хмыкнула и ответила:
   — Ага. Аид все никак меня не переглядит, бесится жутко. Я ему говорю, что не всем дано такое умение, да разве он слушает. — мой горестный вздох надо было видеть — театральное тихо рыдает в сторонке. Посейдон рассмеялся.
   — А ты смешная. Как тебя зовут?
   — Каролина. — усмехнулась я. Да, башню мне с этими приключениями снесло напрочь.
   — Ну, меня ты уже знаешь. Нравится тебе тут?
   — Очень. Ставлю эксперименты над телами с использованием эффекта неожиданности. — весело оскалилась я. Одно тело тут прямо пышет злобой, причем в непосредственной близости от меня.
   — А ко мне пойдешь? У меня лаборатории с очень хорошим оборудованием есть.
   — Дааа? Так я с радостью, но сразу предупреждаю: я сумасшедший ученый, и во время экспериментов мне под руку лучше не попадаться, можно стать подопытным. Аид знает, плавал. — едва сдерживая смех, который рвался наружу при одном воспоминании о недавних «экспериментах».
   — Да заметано. — ответил Посейдон, посмеиваясь. Нет, он мне определенно нравится!
   — А меня никто спросить не хочет? — уже не сдерживая злость, спросил Аид.
   — А ты нам на кой ляд нужен? — рассмеявшись, ответила я. Посейдон заржал, громко, заливисто.
   — Брат, она тебя сделала. — сказал он, отдышавшись.
   — Она принадлежит мне, Дон.
   — Она просто погостит у меня недолго.
   — А не пустишь — вешайся. — тихо пробубнила я, поднимая взгляд на бога. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но его передернуло от шока.
   — К-к-конечно. Отправляйтесь.
  Прием вскоре закончился, и я побрела к себе. Как говорится, дело было вечером, делать было нечего. В районе полуночи я уже почти закончила разрабатывать план мучений для Аида, как вдруг с кресла напротив повеяло морским воздухом и в нем появился Посейдон.
   — Новые пакости придумываешь? — усмехнулся он. Я широко улыбнулась и ответила:
   — Я? Пакости? Естественно. — бог рассмеялся.
   — Понятно. Помощь нужна?
   — Ага. — я накрыла комнату пологом тишины. — Но не совсем в пакостях. Этот разговор останется между нами?
   — Да, конечно. Хочешь сбежать?
   — Так заметно? Ну, вообще-то, да.
   Бог понимающе кивнул и попросил рассказать о том, как я оказалась в чертогах тьмы. После моего рассказа Посейдон полностью поддерживал меня в моем желании сбежать. Парой эпитетов, которыми он одарил брата, я восхищаюсь до сих пор. В общих чертах, план был до безобразия прост. После того, как все детали были обговорены, мы с Доном еще долго сидели и рассказывали друг другу истории из жизни. К слову, я узнала много интересного почти обо всех богах Олимпа. А когда бог стал проецировать изображения конфузов, я начала хохотать, как сумасшедшая. Стоит вспомнить хотя бы лысую Афродиту… Расстались мы с Доном только под утро, что бы встретиться через несколько часов и начать воплощать наш план в жизнь.
   Началось все с завтрака, как же без него! Над Аидом я смилостивилась и сегодня никаких пакостей не последовало… Почти. На прощание я ему подарок оставила, активируется от после того, как я покину пределы чертогов смерти. После вполне себе мирного принятия пищи, я пошла к себе, надо было собрать те немногие пожитки, которые у меня здесь были. Когда я была готова, я послала сигнал Дону по предварительно созданной телепатической связи. Он сейчас должен был обговаривать сроки моего пребывания у него в гостях на Олимпе и моего возвращения. О сотворенном мной подарке он знал, и даже оставил маячок, который покажет нам все, что произойдет в замке. Ооо, видят боги, я ждала этого. Дождавшись отклика, я села в кресло и стала дожидаться своих спасителя и мучителя. Когда они появились, я невольно вздохнула и сравнила их: Посейдон, брюнет с бирюзовыми, отливающими лазурью глазами, и черноволосый и черноглазый Аид, такие…величественные и прекрасные, что в них невозможно не влюбиться. Или не хотеть, тут уж как душа пожелает. Но мое сердце было занято, да и тело, по сути, тоже принадлежало только одному. Я усмехнулась и представила лицо Антона, когда он узнает обо всем, что я пережила. Улыбка слегка померкла, стоило только вспомнить умирающего Алексея… «Соберись! У тебя еще будет время подумать об этом. Сейчас — помни о плане!» «Хорошо. Я помню. Спасибо.» «На свадьбе своей спасибо