Опа-па, или осторожнее с желаниями

эфесом меча довольно болезненно…
   В общем и целом, выходные на Олимпе — это что-то. Я успела помирить Афродю и Феста, предложив им альтернативный взаимному избиению вариант. Теперь каждый раз, когда они начнут ссориться, Зевс будет забирать их силы на время и разгонять по их храмам. Ссоры, в итоге, должны заканчиваться бурным…хм…перемирием, и все это без разрушения священной горы. Зевс остался доволен. Мы даже отметили это дело… Хочу посоветовать: никогда не пытайтесь перепить бога грома и молний — бесполезно, только обеспечите себе невыносимую головную боль, и компромат на свою пьяную в дрова персону. На следующее после пьянки утро эта бородатая сероглазая скотина сначала поржала надо мной, и только потом снял похмелье. После этого я, жутко обозленная, призвала Алорн (это мой меч, если что) и долго гонялась за мужиком, угрожая кастрировать без анестезин. Дон хохотал, снимая все это на божественный экивалент камеры. Столько смеха Олимп не видел никогда.
   Все хорошее, рано или поздно, заканчивается, так же закончились и мои каникулы. Афродя и Фест, счастливо обнимаясь (походу, помирились недавно опять), пожелали мне приятного пути и удалились в свою общую спальню. Я усмехнулась и помахала им вслед. Арес, скрепя сердце, позволил мне унести Алорн с собой, потому что знал, что меч воина — часть души воина. Дон создал для меня копию полного отчета всех моих приключений на божественной горе, что бы было, что вспомнить и детям показать. Зевс пустил скупую мужскую слезу, но лишь потому, что лишился своего самого веселого собутыльника. Аполлон, который все же простил меня за недавнее избиение, весело подмигнул и подарил мне нитку невероятно красивого жемчуга.
   — Каждая из жемчужин — телепорт. Надо только подумать о месте, в которое хочешь попасть и зажать шарик пальцами. Это на случай, когда захочешь еще погостить у нас.
   — Это приглашение? Я ж вернусь, ты должен это понимать. — ответила я, поглаживая рукоять Алорна, прилаженного на пояс в ножнах. Бог света маленько взбледнул, видимо вспомнив прикосновение эфеса к своей божественной пятой точке, но тут же прищурился и весело хмыкнул:
   — Приглашение, Лина.
   — Хорошо, но никто тебя за язык не тянул. — оскалилась я, так же щуря зенки. Дон подленько хихикнул, пообещав, что обязательно заснимет мое возвращение. Когда с прощаниями было покончено, я оглядела всю честную компанию в последний раз.вот такие они, великие и ужасные, на самом деле веселые и понимающие ребята с чувствами и мыслями. Такие же люди, по сути. Тепло улыбнувшись каждому из них, я кивнула и меня тут же перенесли во дворец Кощея. Я вдохнула знакомый воздух, пропитанный ЕГО присутствием. Я вернулась. На пути в его спальню меня нагнал Змей. Я удивленно посмотрела на него, он ответил тем же.
   — Лина? — ошалело произнес он.
   — Нет, рыжий крокодил, не видишь что ли? — развела я руками, улыбаясь.
   — Так ты жива?
   Не поняла. Что?
   — Ну да. — неуверенно сказала я. Внезапно, Змей обнял меня. Я изумленно взвизгнула.
   — Змей, какого черта ты вытворяешь? — спросила я, пытаясь ударить бесстыдника.
   — Ты вернешь его. Ты вернешь Кощея. — пробормотал Змей, отстранившись.
   — Откуда верну? Где он? — взволнованно спросила я. Что-то меня начало это напрягать.
   — Он пошел к Аиду, что бы умереть вслед за тобой.
   Моя челюсть звонко шибанулась на пол.
   — ЧТО?! Откуда вы, мля, взяли, что я умерла? Я… О нет. Нет, нет, нет. Черт возьми!
   — Ваша с ним связь оборвалась, он почувствовал это, а потом его нашла Яга, и сказала, что тебя забрал бог смерти. Тогда Кощей впал в бешенство, решив, что ты умерла. Рвал и метал, потом заперся в своих покоях и пил. Долго, несколько дней, не переставая. А следом, лишь вышел из похмельного сна, оседлал коня и поскакал в царство смерти.
   Я привалилась к стене.
   — Как давно?
   — За час до тебя.
   — Тогда мне нужен конь! Я остановлю его!
   — Не нужно коня. Я-то на что?
   Я с подозрением покосилась на улыбающегося Змея.
   — В смысле?
   — Пойдем во двор.
   Он повернулся и пошел в сторону выхода. Я, недоумевая, пошлепала за ним. Когда мы вышли из замка, я заметила некоторые перемены в Горыныче: походка стала более легкой, хищной, сам он словно увеличился в пару раз. Все еще непонимающе хмурясь, я спросила:
   — И что это значит?
   — Готова? — ответил парень вопросом на вопрос и широко улыбнулся. Не, я, за последнее-то время, нервишки укрепила, но вот от такой улыбочки, сверкавшей белоснежными клыками, мне захотелось завизжать и прикопаться под ближайшим кустиком. Тут Змей начал меняться: в размерах он теперь не уступал трем грузовикам, поставленным