Опаленная судьбой

лет двадцати пяти женщина. Естественно, что она ведет активную личную жизнь. А ее возмущение, разыгранное относительно неформальных отношений мужчины и женщины, не более чем маскировка. Так зачем возмущаться?
В нем снова заговорил делец и банкир: главное — результат, скоро Николас будет в его доме, а Хелен Хейвуд станет его женой. Семейному бизнесу ничто не угрожает, его позиция в качестве главы «Аристидес Интернэшнл банк» неоспорима. Чуточку удачи — и он сможет защитить имя сестры.
Леон оставил машину на попечение шофера на гостиничной стоянке и с торжествующей улыбкой вошел в холл. Та же девушка за столом портье услужливо протянула ему ключи.
— Вы нашли Николаса и Хелен? — спросила она.
Девушка казалась дружелюбной и охочей до сплетен. Леон мельком взглянул на карточку с именем у нее на груди и вложил в улыбку все свое обаяние.
— Да, Трэси. Хелен стала еще красивее. Что касается Николаса, то он восхитительный ребенок. — Мужчина слегка наклонился вперед. — Я открою вам секрет. Я просил Хелен выйти за меня замуж, и она согласилась.
— О, как романтично.
— Я тоже так считаю. — Леон снова улыбнулся, заказал ужин в номер и ушел. У себя в комнате он открыл ноутбук, проверил сообщения и нашел послание от Луизы из Парижа с жалобами на его долгое отсутствие. Роману придется положить конец. Он с удивлением обнаружил, что при этой мысли ему сделалось легче.
Хелен едва закрыла дверь за Миком, когда зазвонил телефон. Она в изумлении выслушала поздравления Трэси по поводу ее скорого замужества. Аристидес даром времени не терял. Ее так шокировала новость, что она согласилась на предложение Трэси отпраздновать помолвку.
В кровать Хелен легла в состоянии сильного душевного волнения. Она разрыдалась в подушку от внезапного ужаса, обуявшего ее, когда она осознала, что Делия никогда к ней не вернется. Затем долго лежала без сна с опухшими от слез глазами и думала о свадьбе с братом подруги.
Вероятно, ее рассудок помрачился от горя, если она согласилась выйти за него замуж. При первых лучах солнца созрело решение: так как Николас не ее ребенок, она не может стать женой Леона только для того, чтобы сохранить связь с мальчиком.
***
 — Ну же, Николас, ешь йогурт. — Утром ребенок был до странности упрям. Хелен со злости дернула пуговицу на куртке своей объемной красной пижамы.
Настойчивый звонок в дверь заставил ее застонать. Господи, что за кретин является в восемь часов утра? С Николасом на руках она открыла дверь и обнаружила на площадке Леона — в том же темном костюме и темно-серой рубашке, выглядевшего еще более решительным, чем накануне.
— Я завтракаю, — мрачно сообщил Николас мужчине, в чем не было необходимости, так как рот мальчика был в клубничном йогурте.
Хелен после быстрого приветствия отступила в сторону.
— Нам нужно поговорить.
Одного взгляда на девушку Леону хватило, чтобы понять, что она передумала: красные глаза, всклокоченные волосы.
— Я присмотрю за Николасом. — Он старался держаться бодро и непринужденно. — А ты оденься и умойся. Поговорим позже. — Леон чмокнул девушку в лоб и улыбнулся мальчику. — Возвращаемся за стол, я что-нибудь приготовлю.
Через пятнадцать минут причесанная и одетая в джинсы и розовый кашемировый свитер Хелен зашла в кухню и застыла от удивления.
Леон с ловкостью, в которой она ему отказала — а напрасно, — сумел вернуть мальчика в его обычное веселое расположение духа. Орудуя ножом и вилкой, он рассказывал истории о маленькой Делии, вызывая у ребенка заливистые приступы смеха. Николас с обожанием взирал на своего нового дядю. Каким образом за столь короткий срок Леону Аристидесу удалось полностью завоевать доверие мальчика, Хелен даже представить себе не могла.
После завтрака мужчина с ребенком отправились в спальню играть в железную дорогу. Леон, как мог, тянул время.
— Мистер Аристидес, — не глядя на крошечный паровозик, робко начала она, когда они на минуту остались наедине. — По поводу вчерашнего… я передумала. Я не хочу уезжать в Грецию и выходить замуж. Нам придется найти другое решение.
Леон внимательно оглядел ее ладную небольшую фигурку и ничего не сказал. Он видел решимость, написанную на ее лице, и… страх, который она так старательно прятала.
— Слишком поздно, — мягко посетовал он. — Я уже поставил Николаса в известность, что мы все уезжаем в Грецию, но ты можешь сказать ему, что передумала и бросаешь его одного. Предупреждаю, если сделаешь это, обратного хода не будет.
— У тебя не было права поступать так, — задохнулась она от волнения.
Леон поднялся с ковра и схватил девушку за руку.
— У меня есть все права. У нас договор, — начал он, вглядываясь в ее побледневшее лицо. — Я человек слова,