Опасная тихоня

не слышали, что он говорил, зато хорошо видели спокойный и бесстрастный профиль Майи. И мне не нужно было напрягать ни слух, ни зрение, чтобы понять: Майя не отвечала.
— Молчит… Но почему она молчит? — простонала рядом со мной Радомыслова.
Я опять не успела и глазом моргнуть, как она сунулась на «запретную» территорию. С моей стороны было бы глупо не последовать за ней, и спустя минуту мы обе уже стояли рядом с Капитоновым.
Он вопросительно посмотрел на нас.
— Может, она хоть мне что-нибудь скажет… — взмолилась Ираида Кирилловна, озабоченная судьбой любимой ученицы.
— Попробуйте. — Капитонов отошел в сторону. Радомыслова клятвенно сложила руки на груди и забормотала:
— Майя, Майечка… Ну скажите, скажите, где Леночка? Что случилось? Ну скажите мне, скажите…
Мраморно-белая Майя молчала.
Учительница снова заплакала, я взяла ее за руку и повела к двери. Капитонов тоже собрался уходить, и тут до нас донеслась тихая и непонятная речь. Мы, все трое, замерли и, втянув головы в плечи, стали внимать Майе, которая наконец заговорила, заговорила, но совсем не о Богаевской.
И опять, не сговариваясь, мы сгрудились вокруг Майи, растерянно слушая ее страстный, но странный монолог.
— Мужчины, — изрекла Майя бесплотным шелестящим шепотом, — мужчины… эти лживые, грязные животные… Эти биороботы, предназначенные только для собственного воспроизводства… Они тискают вас, не заботясь о том, что вы при этом чувствуете. Они говорят вам: «Давай быстрей-быстрей, а то у меня ничего не получится», не догадываясь, что у них не получится в любом случае… Они, они… — Она говорила все тише и тише, паузы между словами становились все продолжительнее. В конце концов она замолчала на полуслове.
Капитонов, воодушевленный этой сумбурной речью, возобновил попытки узнать хоть что-нибудь о Богаевской:
— Майя, Майя, вы меня слышите? Что вы знаете о Елене Богаевской? Где она сейчас?
Майя не отвечала, и ее заострившийся профиль был все таким же бесстрастным. Она не произнесла больше ни слова.

Я проводила Радомыслову до остановки и посадила в автобус. И уже с подножки она в сто первый раз задала все тот же вопрос:
— Где же все-таки Леночка?
Я отвела взгляд. Черт его знает почему, но меня не покидало чувство, будто я, если бы вела себя с самого начала немножко по-иному, теперь бы знала, что ей сейчас ответить. Вот и Капитонов не то чтобы обвинил меня, но вскользь заметил, что именно мой ночной звонок и сообщение, оставленное на автоответчике, заставили Богаевскую очертя голову сорваться в неизвестность. Ищи ее теперь. Хотя… как именно «по-иному» я могла себя вести? Если только вообще никак, то есть ни во что не вникать. Я поправила на шее шарф, подняла воротник и перешла улицу — мой автобус останавливался на противоположной стороне, в двухстах метрах, — прибавляя шаг. Тут позади меня раздался короткий автомобильный сигнал.
Я остановилась и покосилась на простецкие синие «Жигули», притормозившие неподалеку, но так и не смогла рассмотреть сидевшего за рулем человека. Тогда он приоткрыл дверцу и голосом Капитонова приказал:
— Да садитесь же вы, в конце концов. Я пожала плечами и послушно выполнила повеление Капитонова, устроившись рядом с ним. А Капитонов тронул машину и, не отрывая взгляда от дороги, процедил сквозь зубы:
— Богаевская в городе.
— Я так и знала! — В сердцах я стукнула себя ладонью по колену.
— Уж не знаю, что вы там знали, — проворчал Капитонов, — но она прилетела сюда ночью во вторник, на пару часов раньше Майи, предыдущим рейсом. Правда, это все, что о ней известно, дальше следы теряются. Ни в одной из городских гостиниц она не зарегистрирована, и где она может быть сейчас, неведомо. По крайней мере, из города она не выезжала. Точнее, не вылетала, только это можно утверждать со стопроцентной гарантией. Что касается поездов или, скажем, автобусов… — Он усмехнулся. — Впрочем, теоретически она могла уйти и пешком…
— Пешком… — отозвалась я эхом. Сдается мне, Капитонов думал о том же, что и я. Он думал, имеет ли отношение Елена Богаевская к тому выстрелу из снайперской винтовки, что по ошибке уложил Веньку Литвинца, и, не сомневаюсь, эта версия значилась у него под первым номером. А за ней уже все остальные, сколько бы их ни было.
— А посему, — продолжал Капитонов, — вы, уважаемая, остаетесь одной из немногочисленных персон, у которых Богаевская может рано или поздно объявиться, опять же теоретически, разумеется. — Он помолчал и добавил:
— Ну, еще у этой учительницы… Объявляю вам за нее благодарность, хоть вы и пренебрегли моей просьбой не предпринимать самостоятельных