Опасная тихоня

— А сейчас? — Я посмотрела на него исподлобья.
Он еще раз крутанул пачку сигарет на гладкой поверхности журнального столика:
— А сейчас… Знаете, что я вам скажу… Пятнадцать лет — это очень долго, к тому же иных уж нет, а те далече… Поэтому многие события, вернее, связки между ними приходится восстанавливать методом моделирования. Лично я себе рисую все это следующим образом. Богаевскую, как вы помните, изнасиловали после областного фестиваля искусств, она там выступала вместе с хором…
— Постойте, — в моем оглушенном сознании что-то такое забрезжило, — да ведь Наташа…
— Конечно, — кивнул Капитонов, — она тоже там была, тоже пела в хоре, только не солировала, как Богаевская.
— Вы хотите сказать, что ее тоже… — Бог знает, почему я вдруг испугалась. Ведь пугаться того, что произошло пятнадцать лет назад, нелепо.
Капитонов отрицательно покачал головой:
— Думаю, что нет, хотя утверждать на все сто пока не берусь. На мой взгляд, все было немножко по-другому. Ваша подружка Наташа каким-то образом узнала об изнасиловании, кто именно это сделал, она не знала, но, предположим, видела, как Богаевская садилась в чью-то машину, и запомнила лицо Пашкова. А через два месяца, когда мать уже увезла Богаевскую в Питер, ваша подружка случайно встретила фотографию Пашкова в газете. Очевидно, у нее было обостренное чувство справедливости, если она решила самостоятельно обличать порок. Не совсем понятно, почему она отправилась к матери Пашкова. То ли ею руководило то же чувство отчаянного безрассудства, что и вами, то ли она рассчитывала застать там самого Пашкова…
— Наташа была у Пашковой? — Перед моими глазами поплыли радужные круги. Капитонов помрачнел:
— Да, в тот вечер она отправилась в Пригородный. Чем это кончилось, вы, наверное, уже догадались?
— Господи, — выдохнула я и закрыла лицо руками. — Но почему?
— Почему Пашкова ее убила? Ну, это не самая сложная головоломка. Единственный сын любящей матери, ради которого она своей личной жизнью пожертвовала. День и ночь пахала как проклятая, чтобы он в люди выбился. Не только из-за любви к родной кровиночке, но и чтобы утереть нос подлецу-мужу, ушедшему к другой. Впрочем, это все мелочи. Пятнадцать лет назад, как раз накануне известных событий, Пашкову вовсю засветила перспектива повышения по службе с переездом в Москву. Фигурально выражаясь, он уже вещички паковал и предвкушал, что скоро станет столичной штучкой. Может, оттого и пустился во все тяжкие, чувствовал, что в Москве уже так вольготно не погуляет… Так что мать пошла на преступление, чтобы спасти судьбу и карьеру сына, а тот, кстати говоря, ничего и не знал о такой ее самоотверженности. И жена его тоже не знала, при том, что была в курсе его делишек, в том числе и изнасилования. Конечно, восторга все это у нее не вызывало, но… Как говорится, где еще найдешь такого перспективного мужа? — Капитонов задумался. — И все вполне могло сойти им с рук, если бы не случайность. Кто же мог предположить, что известная оперная певица Богаевская и есть та самая испуганная девчонка, которую однажды затащили в машину и изнасиловали?
Я медленно прозревала:
— Теперь я понимаю, почему Наташина фотография не произвела на Пашкова никакого впечатления… Да и мой звонок в прямой эфир, конечно, не мог возыметь на него никакого воздействия. А его мать… Как она это сделала? Ножом?
— По крайней мере, так она говорит, а потом, ночью, зарыла в огороде. Завтра начнем откапывать… На том месте дерево выросло, корчевать придется… А что меня больше всего потрясло, так это ее рассказ о том, что в тот момент, когда она ее убивала, в комнату вошел сын Пашкова. Ему тогда было только три года, и он гостил у бабушки. Она говорит, что с этого времени он не произнес больше ни слова… Болезнь у него такая редкая — он аутист. Впрочем, вы ведь его видели.
— Да, он тоже был там…
— Ну вот, теперь вы знаете то, что хотели, — Капитонов поднялся со стула и сунул в карман свои сигареты, — правда, должен вас предупредить, на покой в ближайшее время не рассчитывайте. Свидетель — очень хлопотная обязанность, и вас еще помучают. Впрочем, вы больше чем свидетель, вы непосредственный участник. Можно даже сказать, помощник. Правда, очень непоследовательный и противоречивый, но, должен признать, сослуживший нам добрую службу. Вы как бы стали невольным катализатором многих событий, чем облегчили нашу работу.
— Скажите лучше, лабораторным кроликом, который к тому же сам ставит на себе опыты. — Я прикусила губу, чтобы не заплакать, потому что вдруг неожиданно ярко увидела Ледовского живым. А потом призналась:
— А я, если честно, подозревала, что вы подыгрываете Пашкову.
— Ну уж