Опасная тихоня

ли было бы вообще не прибегать к моим услугам, а уж тем более не добиваться их с той настойчивостью, какую продемонстрировал Венька? Впрочем, может, это и к лучшему: требовалось от меня немного, зато я имела возможность под вполне благовидным предлогом наблюдать за Пашковым.
Венька на месте не сидел — курсировал между нашей комнатой и кабинетом Пашкова, который несколько раз призывал его к себе по телефону, — так что остаток «трудового» дня я провела за изучением предвыборных листовок Пашкова и созерцанием зимнего пейзажа за окном. Кроме того, между делом мы с Венькой успели-таки откорректировать «План взаимодействия с прессой», а также подправить на мой вкус контракт, который я обязана была подписать, раз уж согласилась войти в «команду». Венька немного посопротивлялся, прежде чем согласился внести изменения, на которых я настаивала, в конце концов заявив, что это не окончательный вариант. Я догадалась, в чем причина его покладистости: похоже, его мысли были где-то далеко. Так или иначе, а «покупали» они меня только потому, что с недавних пор я имела славу опальной журналистки, а посему с моей стороны было бы грешно не поторговаться как следует.
Еще я напросилась встречать Елену Богаевскую. Венька возражать не стал:
— Поедем, если хочешь. Кстати, — вспомнил он, — надо бы еще раз поставить в известность газетчиков о ее приезде.
— Так уже вчера поставили!
— Ничего, напомнить не помешает, все-таки ее сам Пашков встречает.
Я опять села за телефон. Расклады оставались прежними: стопроцентно обещали быть только Вислоухов и Валентин из «Вечерки», остальные ограничились тем, что заказали репортаж о приезде оперной дивы мне. Я не возражала — лишние деньги до сих пор мне еще ни разу не помешали.

До аэропорта мы добирались в Венькином лимузине, за нами следовал серебристый «Вольво» с Пашковым и его свитой, и, уже заключая колонну, солидно, с достоинством плыл обещанный Венькой специально для Елены Богаевской «шестисотый» «Мерседес». Венька сидел на переднем сиденье, я на заднем, а рядом со мной расположился дорогущий — рублей на пятьсот, не меньше — букет для прибывающей примы.
Всю дорогу Венька покряхтывал, вспоминая, во что обошлось приглашение всемирной знаменитости, и прикидывал, сколько бы на эти деньги можно было зазвать непритязательных поп-звезд средней величины. При этом он рассуждал следующим образом:
— Да что народ понимает… Меццо-сопрано какое-то! Очень нужно! Да лучше было бы роту девок в коротких юбках выставить, чтобы ноги позадирали! Главное, дешевле обошлось бы! Как-нибудь я в таких делах разбираюсь! У меня это третьи выборы!
Под Венысино брюзжание мы и подкатили к невзрачной бетонной коробке губернского аэропорта, по моему мнению, совершенно недостойной примадонны Елены-Богаевской. Выбравшись из автомобиля, я с удовлетворением заметила заляпанный «уазик» «Вечерки»: значит, Валентин уже на месте. Еще на стоянке, между прочим, присутствовал микроавтобус одной из местных студий, и уже в здании аэропорта я увидела небезызвестного Вадика Вислоухова с телевизионной камерой, к которой прилагался оператор, сутулый рыжий парень с отсутствующим взглядом, почти как у пашковского отпрыска-аутиста.
Мы с Венькой, захватив букет, прошли в зал прилета, Пашков же не торопился покидать «Вольво», поскольку до прибытия самолета оставалось еще десять минут. Пока Венька переговаривался с администратором, я подошла к Валентину, чтобы, воспользовавшись оказией, перекинуться с ним парой слов. Но поговорить нам так и не удалось, помешал подруливший Вислоухов с микрофоном.
— Здрасьте, Капитолина Михайловна, — склонился он в якобы почтительном поклоне. — Слышал, на повышение пошли?
Я ничего не ответила, только, сощурившись, глянула на него сверху вниз. Так делают близорукие люди, когда рассматривают что-нибудь особенно мелкое. Вислоухов нисколько не обиделся, поскольку был, что называется, из молодых да ранних, только с фамилией ему не очень повезло. Во-первых, не слишком благозвучная, во-вторых, явно не соответствовала действительности: уши Вадик всегда держал торчком, а нос — по ветру. Вот и сейчас он жадно раздувал ноздри, точно пытаясь предугадать приближение знаменитой примадонны по запаху ее заморских духов.
Между тем по громкоговорителю объявили прибытие московского рейса. Минуту спустя в зале прилета появился Пашков в сопровождении многочисленной челяди, в которой заметно преобладали охранники во главе со своим белокурым начальником. Мы с Венькой немедленно воссоединились с «командой». Вислоухов не был бы собой, если бы тут же не пришкандыбал