Опасная тихоня

давнюю боль. И очень может быть, этой боли уже пятнадцать лет. Поэтому я и повторила вчерашний вопрос Вислоухова:
— Вы здесь не были пятнадцать лет. Почему? Богаевская прикусила губу и отвернулась, а Майя, которая до сих пор только молча раздувала ноздри, снова бросилась на защиту примадонны. На этот раз она все-таки вцепилась в мои запястья своими холоднющими пальцами и зашипела прямо мне в лицо:
— Уходи, уходи, а то…
Не знаю, что подразумевалось под этим «а то», но я повторила свое сакраментальное «почему», обращенное к Богаевской.
И она обернулась и впилась мне в лицо страдальческими глазами, и из их глубин на меня выплеснулась ненависть, которая копилась в ней много лет, а досталась мне:
— Да, не была пятнадцать лет и еще пятьдесят не должна была здесь появляться, понятно? Да по мне, что в преисподнюю, что сюда!
Не очень-то ласково она отзывалась о своем родном городе!
Я не собиралась отступать:
— Дело не в городе, дело в Пашкове, ведь так? Богаевская больше не произнесла ни слова, ссутулилась и ушла в смежную комнату, громко хлопнув дверью.
Зато Майя еще крепче сжала мои запястья и процедила сквозь зубы:
— Вон! Немедленно вон! Иначе я вызову милицию!
— Уже ухожу, — выдохнула я, но у дверей все-таки обернулась и снова повысила голос, специально для Богаевской:
— Вам хорошо, вы уедете и все забудете еще на пятнадцать лет, а если вам повезет, то и навсегда. Так ведь проще, не правда ли? Выбросить все из головы, и с концами. Что вам, вы будете раскатывать по Европам, и до того, что происходит в некой российской губернии, вам нет никакого дела.
Майя захохотала мне вслед:
— Так вы, оказывается, из противоположного лагеря! Ну вот, теперь мне все ясно. Ищете компромат на политического противника, не так ли? А чужие жизни для вас — всего лишь разменная карта в политической борьбе! Так вот, можете передать своим хозяевам, что Елена Богаевская к политике не имеет никакого отношения. Ясно?
Неожиданно я поймала себя на мысли, что, по большому счету, Майя цитирует меня саму, а потому мне трудно ей возразить. Я бы даже не удивилась, если бы она обозвала политику выгребной ямой, как это люблю делать я, но, будучи женщиной утонченной, вращающейся в иных сферах, она предпочитала более высокий слог.
Я толкнула дверь и вышла в гостиничный коридор. На лестнице мне попался импресарио примы, со всех ног спешивший наверх. Ясное дело, они опаздывают на самолет. Через каких-то шестьдесят минут Елена Богаевская взойдет по трапу и благополучно забудет про нашу затерянную в снегах губернию.

— Ты где была? — так звучало Венькино приветствие.
— А «здрасьте» где? — вежливо поинтересовалась я.
— Какое тут, к дьяволу, здрасьте, — огрызнулся он, — когда все летит к чертям собачьим?
— Что именно летит? — Я сделала вид, будто мне неизвестна причина Венькиного дурного расположения.
— Прима номер выкинула. Отказалась выступать, представляешь? Это же нож в спину! Мы весь город афишами обклеили, а она нам такую свинью подложила. Как чувствовал я, что с этими… этими… меццо, как их, лучше не связываться! Вон Рябоконь не дурак — притаранил каких-то московских «Белок» — пять дебелых девок в колготках и лифчиках — чего еще народу надо?! А наш классику захотел… Вот и получил… «классику»! — От негодования Венька прямо позеленел.
— А чего она отказалась-то? — продолжала я разыгрывать дурочку.
— Говорит, по состоянию здоровья, а там поди разбери, чего ей там примерещилось… Нет, это ж надо! — Венька звонко шлепнул себя ладонями по ляжкам. — Да лучше бы она совсем не приезжала. Как мы теперь выглядим, а? Встретили, приветили, одних цветов на тыщу всучили, а она, фьють и была такова! Теперь по городу слухи пойдут, сплетни, о-ой. — Венька обхватил понурую голову руками. — Звонить начнут…
Предчувствия его не обманули: на столе зазвонил телефон, а секунду спустя к нему присоединился Венькин мобильник, в который Венька сразу же вцепился, приказав мне взглядом разобраться с городским.
Я сняла трубку и услышала взволнованный женский голос. Моя собеседница сразу же огорошила меня вопросом, не потрудившись предварительно представиться:
— Скажите, это правда, что Елена Богаевская отказалась от концертов?
— А с кем я говорю? — осведомилась я, уходя таким образом от прямого ответа. Все-таки никаких инструкций я на сей счет еще не получала.
Женщина сразу сбавила боевой напор:
— Извините, я не представилась. Меня зовут Ирина Анатольевна Дорохова, я директор музыкального училища… Видите ли, Елена Богаевская у нас училась… Правда,