Опасная тихоня

масштабы. Стенной шкаф я распахнула с замирающим сердцем… Слава Богу, на дне банки еще оставалось немного кофе. Уже легче, а позавтракаю я в буфете, как только доберусь до места.
Я только успела поставить воду на плиту и опустить ложку в банку с кофе, как в прихожей затарахтел телефон. Чертыхнувшись, я погасила газ.
— Слушаю, — вздохнула я в трубку. У меня было тяжелое предчувствие, что этот ранний звонок наверняка из милиции.
От сердца у меня отлегло, когда я узнала голос Валентина. В то же мгновение я вспомнила, что должна была накануне с ним созвониться, да запамятовала. Впрочем, немудрено. Поэтому я начала разговор с извинений.
— Ерунда, — сказал Валентин, — я сам вчера так зашился… И это… Тут у нас такие слухи ходят насчет… Что там у вас случилось?
Я не стала делать военной тайны из вчерашнего происшествия:
— В Пашкова стреляли, а попали в другого.
— Значит, правда, — констатировал Валентин.
— Правда, — эхом отозвалась я и спохватилась:
— Стой, ты ведь хотел о чем-то со мной поговорить…
— Хотел, — подтвердил Валентин, — только в свете последних событий… В общем, даже не знаю, может, это уже и неважно, а может, наоборот…
Признаться, я была несколько заинтригована, поскольку рассуждения в стиле «может — не может» для Валентина явление нетипичное.
— Да ладно тебе, выкладывай, — предложила я, — потом разберемся, важно это или неважно.
— Не хотелось бы по телефону, — с сомнением в голосе возразил Валентин.
— Так что же мне делать? Подъехать к тебе, что ли? — задумалась я. — Ты откуда звонишь? С работы?
— С работы.
Я заколебалась, время было самое что ни на есть рабочее, а попадать под перекрестный огонь вопросов своих бывших коллег мне совершенно не хотелось.
— Может, встретимся где-нибудь поблизости?
— Идет, — легко согласился Валентин, — возле Белого пруда, не возражаешь? У меня не было возражений:
— Подходит.
Так называемый Белый пруд находится в двухстах метрах от редакции «Вечерки». Летом там плавает парочка лебедей, а зимой, когда он покрывается льдом, ребятишки приспосабливают его под каток.
Потом мы условились о времени, и я вернулась к своему кофе. И опять сварить его мне не позволил телефонный звонок. А теперь кому я понадобилась, интересно?
— Капитолина Михайловна? — Голос был мужской и смутно знакомый, но чей именно, я не определила.
— Да…
— Это звонит Григорий Подобедов… Григорий… Какой еще Григорий, не знаю такого… Ах да, аналитик! Понятно, «команда» собирается, чтобы сплотить свои ряды перед лицом реальной опасности, первой жертвой которой пал Венька.
— Я понимаю, как вы себя чувствуете после вчерашнего, мы сами тут все не в своей тарелке. Но жизнь продолжается, выборы никто не отменял…
Я его перебила:
— Ничего не случится, если я буду через час?
Аналитик вежливо поинтересовался, прислать ли за мной машину, но я отказалась. Не знаю почему, но я вдруг решила, что лучше, если при нашей встрече с Валентином будет как можно меньше свидетелей.

Валентин уже ждал меня и, не теряя времени даром, фотографировал замерзший пруд и компанию мальчишек, играющих в снежки. При случае тиснет в газете этюд под незамысловатым названием «Зимний город» или «На Белом пруду».
— Эй! — позвала я.
Он обернулся и сразу направил фотокамеру на меня, а я протестующе замахала руками. Ненавижу себя на снимках. Впрочем, на эту тему еще дедушка Крылов дал хороший совет: «Неча на зеркало пенять, коли…» Вот-вот, дальше вы знаете. Что до моей, то она, конечно, не кривая, но… Короче, носик у меня не с наперсток, глаза самого заурядного серовато-зеленого цвета, а губы лишены капризной детской припухлости, которая сводит с ума мужиков. (Гм-гм, кстати, с чего бы? Может, в глубине души они сплошь педофилы?) Что же касается моих достаточно сомнительных внешних данных, то, помнится, когда я еще вместе с покойным Венькой (о Господи!) начинала свою репортерскую карьеру на областном радио, был у нас там один профессиональный соблазнитель, который так о них отозвался:
— Нет, Капка, проблема не в твоем росте и не в твоем лице, тут главное — взгляд. Ты ведь как смотришь? У тебя в глазах немой вопрос: «Ну, че надо?» А что должно быть? А должно быть: «Я ничего не обещаю, но все возможно».
Кстати, этот самый профессиональный соблазнитель был весьма и весьма колоритный тип и при иных обстоятельствах, наверное, заслуживал бы отдельной главы в моем повествовании, но сейчас, как вы понимаете, мне придется ограничиться минимумом информации. Замечу только, что он же является автором одной оригинальной теории. Насчет