Опасная тихоня

свое место. И только мой упрямый характер, отсутствие семьи и, как следствие, обязательств перед кем-либо удержали меня от того, чтобы поджать хвост и, поскуливая, отползти в угол.
— Ладно, — наконец сказала я, — поступим так, как мы условились. Снимок пока будет у меня, а я на досуге серьезно об этом подумаю. А ты… Ты живи себе спокойно, тебе и в самом деле незачем грузить мозги всей этой белибердой… — И добавила еле слышно, с тяжким вздохом:
— Хватит того, что я себя загрузила по самую макушку.
Одно хорошо — новые загадки не оставляли мне времени и возможности предаваться безнадежным мыслям о Дедовском и о том, что прошлой ночью я сделала то, чего не должна была делать ни при каких обстоятельствах, если… Если я хочу остаться сама собой, какой бы я ни была, а не бледной тенью за окошком, исступленно дожидающейся, когда зазвонит телефон и спокойный, чуть хрипловатый голос, заставляющий сердце катиться вниз, спросит: «Ну что, увидимся?»
Я сунула фотографию в сумку, вложив ее, чтобы она не помялась, между страниц толстенького блокнота-ежедневника, который я все еще таскаю с собой по старой репортерской привычке, и, попрощавшись с Валентином, направилась к автобусной остановке.

«Команда», сгрудившись в приемной у телевизора, дружно смотрела новости из Москвы. Как оказалось, я вернулась аккурат к тому моменту, когда ведущий торжественно зачитал экстренное сообщение из нашей родной губернии:

«…Драматично проходит предвыборная кампания в Н-ской области. Напомним, что там за должность губернатора борются четыре кандидата, в числе которых и ныне действующий губернатор. Этой ночью, по информации ИТАР-ТАСС, там произошло чрезвычайное происшествие. На одного из претендентов на губернаторскую должность, независимого кандидата Игоря Пашкова, было совершено покушение. Неизвестный произвел выстрел из снайперской винтовки по окнам предвыборного штаба кандидата. Сам Пашков, по сообщению, не пострадал, зато был убит один из членов его команды, председатель фонда „Регионы отечества“ Вениамин Литвинец».

Изложив эту трагическую весть, ведущий пообещал, что в одном из ближайших выпусков новостей непременно будет показан сюжет из Н-ской губернии, и объявил прогноз погоды. Аналитик выключил телевизор, вслед за этим в комнате воцарилась тягостная тишина. Мне не оставалось ничего другого, как разрядить ее своим невнятным:
— Здрасьте!
«Штабисты» немедленно воззрились на меня, и я заметила, что среди них нет Пашкова и Викинга. Аналитик одарил меня более внимательным взглядом, нежели остальные, из чего я сделала вывод, что в отсутствие «самого» он здесь за главного и, кажется, собирается сделать мне нахлобучку за опоздание. Однако ничего подобного не произошло. Ругать он меня не стал, только сразу же настроил на деловой лад:
— Вот и хорошо, что вы пришли, а то у нас здесь после вчерашнего очень напряженная обстановка. Особенно корреспонденты одолели, а это ведь по вашей части. Вот…
Договорить он не успел, потому что дверь за моей спиной распахнулась, и по комнате прошел сквозняк. Я обернулась назад и увидела совершенно ошалелую физиономию Вислоухова.
— П-приветствую в-вас! — В первый раз на моей памяти Вислоухов заикался, а это, доложу я вам, что-нибудь да значило.
Видок у Вадьки, кстати, тоже был еще тот: покрасневшая физиономия, слипшиеся на темечке волосенки, расхристанная куртка. Даже микрофон в его руке заметно подрагивал. Вот что значит настоящая охота за настоящей сенсацией. Чай, не каждый день у нас стреляют в претендентов на губернаторское кресло и по ошибке убивают председателей московских фондов! Короче, Вислоухову предоставлялась реальная возможность прославиться на всю страну, ибо «в одном из ближайших выпусков новостей» по первой программе, без всякого сомнения, планировался именно его репортаж с места событий.
«Штабисты» при виде вислоуховского микрофона оторопело переглянулись и отпрянули, а в приемную просочился Вадькин напарник с телевизионной камерой и принялся снимать все подряд, не спрашивая никакого разрешения. Первым делом он нацелился на дверь, за которой разыгралась