Опасная тихоня

вчерашняя драма, ныне предусмотрительно опечатанную, потом перевел камеру на аналитика, не знаю уж, чем он ему приглянулся.
Аналитик протестующе замахал руками и завопил:
— Прекратите снимать, немедленно прекратите снимать!
Вадька отдал напарнику команду удалиться и, все еще заметно заикаясь, выставил вперед свое удостоверение и вполне профессионально покатил на аналитика баллон:
— А-а п-почему, собственно? Мы действуем в соответствии с За-Законом о печати…
Препирательства продолжались достаточно долго, после чего Вислоухова таки выставили за дверь, объявив, что помещение он снимать, конечно, может, но оно, если он откроет глаза пошире, опечатано, а вот их (в смысле «штабистов») снимать он имеет право только по их же соизволению, а они-де не соизволяют. Правда, Вислоухову было обещано, что официальная точка зрения «команды» Пашкова все-таки будет доведена до его сведения и изложит ее пресс-секретарь кандидата в губернаторы(!!!). Злющий Вислоухов удалился в коридор, предварительно пригрозив, что если эту самую «точку» до него не доведут в ближайшие пять минут, он ворвется снова и будет снимать все подряд без всякого разрешения.
Избавившись от Вислоухова, аналитик взялся за меня, поскольку мне предстояло выступить в роли официального рупора. Я попыталась возразить — не очень-то мне хотелось красоваться по Центральному телевидению, — но аналитик пресек мой невнятный ропот, напомнив о поганом контракте, который я подписала с подачи покойного ныне Веньки Литвинца. Кстати;, получая подробные инструкции от правой руки Пашкова, я поинтересовалась, а где же сама неудавшаяся жертва покушения.
— В ФСБ, — тихо ответили мне сквозь зубы, прибавив, что эта информация не для прессы.
Я поклялась, что не скажу Вислоухову ни слова сверх «программы», и поплелась в коридор под прицел вислоуховской телекамеры. Там я, старательно, но безуспешно отворачиваясь от объектива, быстро оттарабанила в Вадькин микрофон то, что в меня «вложил» аналитик. А заявление мое сводилось к тому, что вчерашнее покушение и убийство, «несомненно, носят чисто политический характер и направлены как против кандидата в губернаторы Пашкова, так и на срыв выборов как таковых». Разумеется, Вислоухов этим не удовольствовался и вознамерился задать еще несколько вопросов, на которые я ответила с искусной уклончивостью; на том, собственно, репортаж «с места преступления» и завершился.
Уже с выключенной камерой мы еще немного побалакали, причем говорил Вислоухов, а я молчала.
— Да, дела, — заметил он, упаковывая свои причиндалы. — Прогремели, можно сказать, на всю Россию. А как это будет выглядеть на фоне угроз, которые прозвучали во время того прямого эфира, помните? Просто политический детектив!.. — И многозначительно добавил, понизив голос:
— Кстати, местное ФСБ затребовало у меня запись передачи. Насколько я понял, собираются делать эту… ну, голосовую экспертизу, или как там у них называется…
От такого известия меня немедленно бросило в жар, но я нашла в себе силы пробормотать:
— А разве в ФСБ не предупреждают, что разглашать такую информацию нельзя?
Вислоухов блеснул глазами исподлобья:
— Предупреждают, но я же по-свойски… Знаем мы это «по-свойски», просто цену себе набивает. Хотя я не могу не быть благодарна болтливому Вислоухову за известие о том, что глупость, которую я позавчера сморозила в прямом эфире, позвонив на студию из уличного телефона-автомата, теперь усиленно изучается в ФСБ. Радоваться тут, конечно, нечему, но, по крайней мере, теперь я в курсе, откуда мне ждать неприятностей в первую очередь.
— Ну ладно, я спешу, — заторопился между тем Вислоухов. — Мне еще нужно успеть перегнать репортаж в Москву. Так что смотрите «Новости» в шесть часов.
— Всенепременно, — буркнула я и уныло поплелась в приемную. — Ну и что дальше? — спросила я аналитика, уже возвернувшись и подробно отчитавшись о том, как я доводила до Вислоухова «официальную точку зрения».
— А дальше… до особого распоряжения, — загадочно молвил тот. — Вот приедет Игорь Сергеевич…
Ага, вот приедет барин — барин нас рассудит. Впрочем, я ничего не имела против. Осведомилась только, что делать с прочими представителями прессы, кои сегодня еще обязательно будут стремиться побывать на «месте трагических событий».
Аналитик постучал пальцами по столу:
— А делать будем вот что… Московским говорить то, что этому… Вислоухову, а местных переадресовывать в прокуратуру. Там им все расскажут.
Мудрое решение. Я посмотрела на аналитика с невольным уважением. По себе знаю, что за удовольствие «получать информацию» в нашей прокуратуре.