Опасная тихоня

живет?
— Ну да, — подтвердил он, — мы же с ней поменялись. Мы переехали сюда, а она в нашу квартиру, на Рылеева…
Меня словно обухом по голове ударили:
— Поменялись с доплатой?
— Ну да, — растерянно произнес мужчина. Черт, как же меня сразу не насторожило это имя — Надька! Ну нет, не может быть, скорее всего это все-таки совпадение, но какое!
— Номер дома и квартира? — приказным тоном изрекла я.
— Что? — растерялся мужчина. — А, ну да… Дом восемнадцать, квартира десять…
Я даже не поблагодарила его и не извинилась за позднее вторжение, так меня заинтриговало то, что я узнала. Быстрее, быстрее, чтобы проверить, проверить…
Что бы вы думали, дом оказался тем самым, и квартира тоже, я в этом убедилась, едва поднявшись на третий этаж. Постояла у ободранной двери квартиры, полюбовалась на кусок бумаги с печатями, приклеенный чуть повыше замочной скважины, и медленно двинулась восвояси. Вышла к автобусной остановке, минут пять там поторчала, а потом, догадавшись наконец, что ждать можно и до утра, пешком пошла домой.
Прогулка получилась довольно продолжительная и достаточно поздняя, но полезная для здоровья. Черт его знает сколько лет я так не бродила, не торопясь, под тихим и невесомым февральским снежком, может даже, и никогда. Это было просто чудо чудное и диво дивное, но я ни о чем не думала, просто медленно плелась по тротуару, который этой многоснежной зимой дворники не успевали как следует расчищать. Может, вам покажется странной и неестественной такая моя прострация, но даже мне нужна небольшая передышка, иначе я просто свихнусь. Вот войду в свою квартиру, захлопну за собой дверь, и тогда начнется… Тогда-то мозги у меня закипят, как чайник на плите…
Однако на этот раз я все же переоценила свои самоедские возможности. Усталость и прогулка по морозцу сделали свое дело: меня хватило только на то, чтобы стащить с себя ботинки и накрутить московский номер Богаевской. Ее автоответчик словно только меня и дожидался, сразу же выдал свое дежурное приветствие и в который раз с холодной вежливостью предложил оставить сообщение после сигнала. Я, злая, как собака, ехидно у него осведомилась: «А что Майя делает в Н-ске?» — и шмякнула трубку на рычаг. Потом разделась, небрежно разбросав одежду по всей комнате, и грохнулась на диван, накрывшись с головой одеялом. Когда спаситель-сон раскинул теплые руки, чтобы принять меня в свои чувственные объятия, призрак Ледовского попытался нарушить эту идиллию, шепнув мне на ухо: «Я тебе позвоню». Я лениво от него отмахнулась и зарылась лицом в подушку. Мне бы только до утра продержаться, а там видно будет.
Утро оказалось хлопотным. Без четверти девять Жорик уже дожидался меня у подъезда в «жигуле», а еще через пять минут он меня приветствовал весьма оригинальным образом:
— Ну слава те Господи, живая! Я удивленно приподняла брови, а он хмыкнул в кулак:
— По городу слухи ходят, что вас всех перестреляют по очереди, как куропаток, а последним будет ваш Пашков.
Мне трудно было удержаться от комментария:
— Ничего не скажешь, веселые слухи ходят по нашему городу. А кто этот… стрелец, слухи случайно не указывают?
— Указывают, — беззаботно отозвался Жорик, — маньяк, говорят. Только не сексуальный, а политический.
— Ну тогда вы тоже рискуете, — поспешила я обрадовать Жорика.
— Я? — опешил он. — А я-то чем? Мое дело маленькое, я к политике никакого отношения не имею, кручу себе баранку — и все дела. Это вы там воду мутите: голосуйте за того, голосуйте за этого…
— Это все отговорки, — фыркнула я, нашедшая себе неожиданную забаву. — Главное, где деньги получаете. Небось у Пашкова, а?
— Так то ж по перечислению, — начал почему-то оправдываться Жорик, — а так я на автобазе числюсь…
— Неважно, — я закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, — маньяки в таких деталях не разбираются, они мыслят глобально.
Жорик минуту-другую переваривал мои соображения по части психологии маньяков, а потом заржал:
— А я еще, кстати, ни копейки не получил, на них бухгалтерия лапу наложила. Там у нас пять баб сидят — гла-адкие, стервы, — вот пусть их и стреляет.
— А не жалко?
— А чего их жалеть-то? — пожал плечами Жорик, в котором во весь голос заговорило классовое чувство. — Говорят, банк денег не дает, а сами все в песцах. О, еще б директора нашего кто стрельнул, у него «Мерседес» «шестисотый»!
— Так уж и «шестисотый»? — лениво уточнила я.
— А то! — отозвался Жорик и недовольно засопел. — А кроме «Мерседеса», две дачи…
Что еще есть у директора автобазы, я так и не услышала, поскольку «жигуль» затормозил на стоянке перед Дворянским собранием, я выбралась из тесноватого