Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
И Дима пошел пешком. До дома Володи Фрязина было четыре автобусных остановки. Двадцать минут ходьбы. Надо было сразу идти, а не ждать. Но сразу идти не хочется — а вдруг автобус подойдет. А потом — тоже не хочется: только ты отошел, а он приехал. И обидно, что столько ждал, а идешь пешком. Поэтому никогда не надо ждать. «Ждать и догонять — хуже нет», — присказка Грязнова. Надо сразу идти.
Так думал Дима, уже свернув внутрь жилого массива и изо всех сил стараясь не оглянуться: а вдруг автобус все же подойдет!
Дима навещал Елизавету Никитичну часто. Так часто, как мог себе позволить. Раз в две-три недели. Верочка, Володина невеста, жила у Елизаветы Никитичны до сороковин. Потом вернулась к себе домой. К своим родителям. Кто ж ее упрекнет? Это правильно. Для Верочки. Не должна она всю оставшуюся жизнь жить воспоминаниями. А Елизавете Никитичне ничего, кроме памяти о сыне, не осталось на этой земле. Дима приходил, приносил какие-нибудь вкусности — фрукты или конфеты. Елизавета Никитична обязательно что-нибудь пекла к его приходу. Они садились пить чай, и Дима рассказывал:
— Представляете, взяли главаря группировки преступной, это дело еще Володя начинал…
Или:
— Знаете, та мошенница, которая квартиры скупала у стариков, Володя ею занимался, так она попалась. Помогли Володины наработки…
Во всех его рассказах присутствовал Володя. Он был у истоков каждого расследованного дела. Именно его допросы, его план следственных действий помогал разоблачить преступника. Пусть рассказы эти и были приукрашены, но ради появлявшегося на щеках пожилой женщины слабого румянца можно и приукрасить. Так считал Дима. Получалось, что Володя жив, сидит рядом с ними. Только разговаривает не сам, а голосом Димы Чирткова. Елизавета Никитична вытирала белоснежным платочком слезы и спрашивала:
— И какой срок они получат?
Или:
— Как же она могла так? Может, у нее своя драма?
Сегодня был как раз свободный день. Вернее, утро. Операция по захвату машины с наркотиками прошла успешно. Все они провели в МУРе сутки. Теперь следовало ждать результатов лабораторного анализа. В МУР можно сегодня заявиться и попозже. Надо позвонить от Елизаветы Никитичны. Может, можно и еще попозже, чем просто попозже.
Так думал Дима, перепрыгивая через осенние лужи. А прыгал он потому, что шел не по улицам, а напрямик, по диагонали. Шел через сквер, потом через стройку, затем через пустырь. А за пустырем уже и Володин дом.
На пустыре что-то происходило. С сумасшедшим лаем носился спаниель. Его длинные уши трепетали на ветру черными пиратскими флагами. Он носился по одной прямой, вперед-назад. Из-за лая Дима сразу и не услышал звука выстрелов. Двое мальцов, лет по пятнадцать, молотили из пистолета по стоявшим метрах в двадцати пивным банкам. Одержимый охотничьим азартом пес метался от банок к пацанам и обратно. Он никак не мог обнаружить дичь, бедное животное.
Вся группа была столь увлечена занятием, что на подошедшего сзади Чирткова никто не обратил внимания.
— Что это вы здесь делаете, а? — спросил Дима фразой лопоухого второстепенного героя фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».
Пес как раз мчался навстречу, размахивая своими пиратскими ушами.
— Чего ты, дядя? — через плечо бросил один из подростков, едва глянув на Диму. — Иди себе, у нас спортивная стрельба.
И точно. В руках парня был спортивный пистолет. Марголина. Это Чиртков успел рассмотреть.
— Откуда оружие? — спросил он парнишку.
— Из леса, вестимо, — уже не оборачиваясь, ответил тот. Но пистолет, зажатый в руке, полез в карман.
— Дай оружие, — приказал Чиртков, схватив парня за руку.
— Ты что, мужик? Чего тебе надо? — принялся вырываться парень.
Спаниель наконец понял, кто здесь дичь, и радостно вцепился в Димину штанину.
— Фас его, фас, Джери! — подначивал собаку хозяин, все пытаясь запихать пистолет в джинсы.
Джери с удвоенной энергией расправлялся с единственными брюками Чирткова. Не оставляя без внимания и тощую ногу следователя.
— Я вот тебе как впаяю за сопротивление властям! — рявкнул Дима не то парнишке, не то спаниелю. — Я из МУРа. Предъявите документы! — еще более громко приказал он, профессиональным приемом выкручивая руку парнишке и чувствуя, что собаку придется отливать водой. Иначе домой он пойдет без штанов.
Как ни странно, упоминание МУРа возымело свое действие.
— Фу, Джери, — скомандовал хозяин собаки. — А чего вы? Чего мы сделали-то? Чего я сделал-то? — повторил он, обнаружив, что дружок его вовсю чешет через пустырь и уже скрывается за линией горизонта.
— Вот видишь, и приятель твой тебя бросил, —
