Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
злорадно отметил Чиртков, посматривая на дыры в брючине. — Дай пистолет, — уже спокойно попросил он.
Парень протянул оружие. Дима взял его, оглядел.
— Откуда он у тебя?
— А кто вы такой, чтобы спрашивать? — все еще хорохорясь, но уже тоном ниже спросил подросток.
Чиртков показал удостоверение.
— Я же сказал тебе, я из МУРа. А теперь ты расскажи, откуда у тебя пистолет. Из него человека убили, — добавил Дима, строго глядя на парнишку.
— Вы что? Это не я! Я его нашел. Здесь, на пустыре.
— Когда? — не сбавлял строгости Дмитрий.
— Я… я не помню точно. Да с месяц назад. Или больше. Мы с Джери гуляли здесь утром. Он же охотничьей породы, — не очень складно рассказывал паренек. — Он с отцом моим на охоту ездит. И запах оружия знает. Ну, мы гуляли. Он все кружил возле одного места, лаял, лапой царапал. Я наклонился, а там пистолет этот лежит в земле. Джери его почти откопал. Ну я и взял. Думал, ничей. Я ничего не делал! Мы иногда стреляем здесь в банки пивные.
— Ты в каком доме живешь? — спросил Дима.
— Я вон там, — паренек махнул в сторону сквера, в направлении метро. — Но там выгуливать собак не разрешается. Так мы сюда ходим.
Ну да. Это он живет аж за улицу от Володиного дома. Там жильцов не опрашивали, думал Дима.
— Тебя как звать?
— Артем.
— Вот что, Артем, пойдем собаку твою отведем, предупредишь родителей, и поедем на Петровку. Будешь важным свидетелем.
— Что, правда? — изумился Артем.
Мальчишки остаются мальчишками во все времена. Всем хочется хоть раз попасть на Петровку. И обязательно самым главным свидетелем.
Наталья Николаевна Денисова подходила к зданию гостиницы «Москва», расположенной на берегу Невы, прямо напротив Александро-Невской лавры. В конференц-зале гостиницы открылся очередной международный симпозиум «Страны Балтии в борьбе со СПИДом». Со стороны Питера организатором выступал известный по всей стране Институт профилактической медицины.
Эра Газмановна, Наташина начальница, отправила ее посмотреть и послушать.
— Сходи, Наталья, — сказала она подчиненной. — Надо политес соблюсти. Я на этих «Странах Балтии…» за границей уже не раз бывала. Ничего путного. Сплошные гомики, — рассказывала низким, почти мужским голосом энергичная и грубоватая профессорша. — У меня и так дел по горло, чем-нибудь более путным займусь. Тем более там эта Витебская в прима-балеринах — организатор главный. Я ее терпеть не могу. А ты сбегай, тем более рядом тут. Правда, российские докладчики завтра будут, а толковое сообщение только от них и услышишь. Сегодня-то все импортные — первый день, открытие. До чего же любим мы иностранцам одно место вылизывать! Особенно Витебская в этом преуспевает. Ну да сходи, расскажешь.
Наташа с улыбкой выслушала эту тираду. Она любила свою шумную, многословную начальницу. Та была хорошим специалистом и большой умницей. Не без восточной хитрости, конечно. Но это ее качество служило, скорее, на благо отделению, поскольку профессорше удавалось выбивать из главврача все лучшее, что поступало в больницу.
Наталья Николаевна вышла из больницы, отправилась пешком. Благо идти всего остановку. Она снова, сама того не замечая, вспомнила возвращение из Москвы, своего попутчика. Опять прокручивала в памяти фразы их ночного разговора. Наташа не замечала, что идет улыбаясь. Встречный мужчина, поймав ее взгляд, решил, что улыбка адресована ему, и чуть замедлил шаг. Наталья, опомнившись, придала лицу строгое выражение, что прекрасно умела делать, и снова взглянула на мужчину. Тот пожал плечами — дескать, чего же улыбалась-то? — и прошел мимо. «А ведь я жду его звонка, — призналась себе Наташа и нахмурилась. — Этого еще не хватало! Ну поговорили, и все! И нечего! Поезд — одно, жизнь — другое. Да он и не звонит, хотя уже неделя прошла. Может, вернулся в Москву к своим преступникам. И к своей семье. Следствие закончено, забудьте!» — приказала она себе уже в который раз. Но память отказывалась вычеркивать ночное путешествие, удивительный по доверительности разговор. Память подсовывала ей утро, когда она проснулась на покачивающейся как колыбель полке, и увидела игольчатые астры в вазочке, и вдохнула аромат кофе, и встретилась глазами с сидевшим напротив взрослым мужчиной, смотревшим на нее восторженными мальчишескими глазами.
«Но ведь не позвонил, — усмехнулся Наташин внутренний голос. — Ну, был очарован… на время движения поезда из Москвы в Ленинград (Наташин внутренний голос продолжал называть родной город именно так), а потом очарование исчезло в лихорадке, так сказать, буден».
«Ну и ладно!» — излишне равнодушно ответила ему Наташа.
Оказывается, она уже
