Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
потолок.
— Трахать будете? — равнодушно спросила она вошедших. Девчушке было не больше шестнадцати.
Через час работа была закончена. Подъезжавшие друг за другом милицейские «уазики» развозили задержанных по отделениям милиции. У посетителей притона были изъяты анаша, гашиш. В дальней кладовке квартиры были найдены ампулы с морфием, клофелином, героином. И две коробки с «полипептидом Хуанхэ».
Когда все «гости» разъехались, Гоголев с Турецким прошли на просторную кухню, единственное неперегороженное помещение, где, судя по имевшемуся там широкому дивану, обитал сам хозяин.
С ними остались два спецназовца. Турецкий стоял у окна кухни, глядя, как распихивают по машинам упирающихся людей. Сопротивление, впрочем, оказывали лишь некоторые мужчины.
Здоровяк, куривший анашу, рвался из крепких рук спецназовцев. Но был быстро усмирен и исчез в глубине машины. Девчонки же не сопротивлялись, покорно, как под гипнозом, забираясь в «уазики».
— Ну а теперь давай поговорим с тобой, Масленок, — сказал Гоголев, с отвращением глядя на жирное, в крупных порах лицо хозяина притона. — Хотя лично я бы с тобой не разговаривал, а шлепнул бы тебя, гниду, за то, что ты с девчонками делаешь.
— А что я делаю? — злобно осклабился Захаров. — Они сами ко мне приходят. Насильно никого не тяну. А то, что трахаются здесь, это их личное дело. Я никого не заставляю. Может, им хочется… Дело молодое. Я им условия создаю, а то бы они прямо в парадняке…
— Заткнись, сволочь, — процедил Гоголев. — А то доведешь до греха!
— За оскорбление и ответить можно, — все так же злобно прошипел Захаров.
— Я бы тебе, конечно, вмазал. Но не буду. Я тебя в камеру отправлю, в Кресты. Там не бездетные люди сидят. У многих дочки имеются. Так что им с тобой интересно будет. Поговорить.
— Почему в Кресты-то сразу? — занервничал Захаров.
— Так ведь хранение тебе предъявим, дорогуша. Хранение наркотических средств. Единственное, что может облегчить твою участь, это активное способствование раскрытию преступления. Поэтому ты живенько напишешь, где и у кого добывал наркоту. В первую очередь нас интересует «полипептид Хуанхэ».
— Да это-то вообще в первый раз! — воскликнул Масленок. — Клянусь! На Невском рынке взял у старушки. Очень рекомендовала. Я взял на пробу.
— Попробовал? — спросил Гоголев.
— Нет.
— Ну да, ты ведь у нас не пьешь, не куришь, не колешься. Девочками не увлекаешься. Увлекаешься мальчиками. Поднимайся, поедешь в камеру.
— Я же сказал, чего знал, — завыл Захаров.
— Глядишь, к утру еще чего-нибудь припомнишь. Все, разговор окончен.
«Мерседес» мчался по Большому проспекту в обратном направлении, к Невскому. Александр не заметил, как они проехали весь Васильевский, въехали на Дворцовый мост. Он очнулся, увидев немыслимо красивый в ночной подсветке Эрмитаж. Но тут же перед глазами снова возникла маленькая девчушка, вопрошавшая их равнодушным голосом: «Трахать будете?»
— Какой кошмар! — вслух произнес Турецкий.
— Ты о притоне? — догадался Гоголев. — Я сам об этом же думаю. У меня ведь дочке шестнадцать. Как представишь… Таких ублюдков, как Захаров, убивать надо однозначно. За растление. Он ведь бродит по дворам, выискивает компании. А куда сейчас податься детям из обычных семей? Не «новых русских»? Бесплатного ничего не осталось. Остался двор. Вот гад этот и ходит. Втирается в компании, потом косячок забьет, угостит. Да еще подначит, вы, мол, большие уже. А травка, мол, ерунда. Раз угостит, два, три. И пошло. Потом кольнуться предложит. Чтобы кайф сравнить. Мол, все надо в жизни попробовать. А один разок — ерунда, дескать. Разок кольнутся — понравится. Еще попросят. Вот так пару недель поколется девчонка, и все — она у него на крючке. И ведь девчонки из порядочных семей попадаются. Родители пашут на трех работах, чтобы прокормить ее и одеть-обуть. И не замечают ничего. А когда замечают, уже ничего не исправить. Приехали, Саша, — вздохнул Гоголев. «Мерседес» стоял около «Октябрьской».
— Ну до завтра. То есть до сегодня, — махнул рукой Турецкий. — Посмотрим, что день грядущий нам готовит.
— Машина за тобой в десять придет, — махнул ему вслед Гоголев.
Александр разбудил дремавшую дежурную, взял ключи, поднялся в номер. Долго стоял под душем, словно к нему прилипло увиденное этой ночью. Горячие струи воды смыли усталость и омерзительное ощущение прилипшей к телу грязи. Принесли облегчение.
Саша лег в постель, не зажигая света. Он на ощупь завел будильник, положил рядом трубку радиотелефона и провалился в тяжелый, с кошмарами сон. Ему снилась Ниночка в нарядном платьице. Неизвестный мужчина протягивал
