Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
китайская пытка — жертве на голову падают капли воды. Никакой боли. Просто капает вода. Кап… Кап… Кап… Говорят, от этого очень быстро сходят с ума. Похоже! Надо разговаривать. О чем угодно, лишь бы не слышать звука падающих капель. Она опять посмотрела на сидящего напротив мужчину. Он дремал. Даже всхрапнул.
«Конечно. Устал, бедняжка, — со злостью думала Наташа. — Караулил ее всю ночь в кустах. Жаль, что не зима на дворе». Кап… Кап… Кап…
Наташа посмотрела на часы. Десять утра. В ее распоряжении два часа жизни. Если ее не найдут.
Саша понял ее слова. На это ясно указала интонация его голоса. Но ведь она сказала только то, что смогла сказать. Больница огромная. Более двадцати зданий. Конечно, они начнут искать ее с главного корпуса, где висит гобелен с собакой. Потом пойдут по пустым корпусам — строящимся или ремонтирующимся. Так поступила бы она на их месте. Успеют ли они добраться сюда до двенадцати? И что будет, когда доберутся? Может, этот боров здоровенный вообще проспит все на свете? Нет, так только в кино бывает. Вернее, бывало раньше. В каких-нибудь послевоенных фильмах про советских разведчиков. Вот там действительно глупый немец мог проспать все бесстрашные действия красивого советского разведчика. А этот не проспит… Наташа посмотрела на спящего Альгериса, на лежащий на столике-доске пистолет. И отвернулась. Надо чем-то себя отвлечь… Стихи, что ли, читать… И она начала тихонько шептать первое же, что вспомнилось из Бродского.
шептала Наташа. Но когда она дошла до заключительных слов:
к глазам Наташи подступили слезы.
Нет, надо что-нибудь элегическое, приказала она себе. Ну вот это:
Но и в этом прелестном «Письме римскому другу» были очень грустные строки:
Нет, так нельзя. Эдак я разревусь сейчас белугой, подумала Наташа. Нужно вспомнить что-нибудь веселое, незатейливое. Вот хоть из Левитанского:
Но память тут же подсовывала другие строки этого поэта:
