Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
мент один подстреленный там же.
— Да убило его!
— Ну чего несешь? Я же видел, как его в «скорую» сажали. И докторицу. Вот мужик, что захватил ее, тот точно убитый.
— Никакой он не оперативник! Он из самой Москвы приехал. Мирзоян говорил. Это генеральный прокурор!
— Ну ты, мля, даешь! Телек, что ли, не смотришь? Генеральный прокурор — полный такой мужчина и говорит басом.
— А ты что, с этим разговаривал?
— Глядите, девочки, опять к реанимации побежал. Симпатичный мужчина!
Турецкий действительно до самого вечера бесконечное количество раз пересекал больничный двор. Он следил за работой дежурной оперативно-следственной бригады, вызванной на место происшествия. Уже увезли труп Смакаускаса, действительно убитого одним выстрелом, произведенным под основание черепа. Вовсю шла работа в лаборатории. Пересчитывали коробки с ампулами отравы. Допрашивали перепуганных женщин — сотрудниц.
Потом он несся в реанимацию, где уже знакомый ему по больничному кафе здоровяк, он же гениальный врач, приказывал выдать Турецкому халат и проводил его в отделение.
Наташа и Гоголев находились в соседних боксах. Гоголеву переливали кровь. Возле Наташиного изголовья стояла капельница.
— Ну как ты? — спрашивал Турецкий Наташу. Он и не заметил, когда они перешли на «ты».
— Нормально, — слабо улыбалась Наташа. — А ты?
— Ну как ты? — спрашивал Турецкий Гоголева.
— Я нормально, — бодро отвечал тот. — А ты? Тьфу ты, как сговорились оба!
— Ну как они? — спрашивал тогда Турецкий у гениального доктора.
— Пациент скорее жив, чем мертв. Причем оба, — невозмутимо отвечал доктор.
Александр снова бежал к трехэтажному корпусу. Разглядывал ультрасовременное оборудование лаборатории. И высокого бледного молодого мужчину, ее руководителя.
Ветров был абсолютно неконтактен. Он не отвечал ни на один вопрос, выискивая глазами лысого человека с прищуренным взглядом. Технолога Владимира Ивановича, как называли его сотрудницы. Лысого взяли через час на выезде из города. Об этом Турецкому сообщили по рации.
Ближе к шести вечера первые необходимые мероприятия были завершены. Двери лаборатории опечатали. Разъехались «воронки», увозя задержанных. Саша снова оказался в реанимации.
— Ну что? — опять спросил он завотделением. Мужчина сидел в кабинете, крутя телефонный диск.
— Ну все, — невозмутимо ответил тот. — Гоголеву мы первую помощь оказали. Ранение, к счастью, сквозное, повреждены только мягкие ткани. Обработали рану, перелили кровь. И достаточно. Пусть его в ведомственной больнице наблюдают. А у нас все же инфекционная, сами понимаете. Еще подхватит тут заразу какую. Это я шучу. За ним уже машина приехала.
— А Наташа?
— Наталья Николаевна тоже в порядке. Ну шок, конечно, не прошел еще. Вернее, потрясение. А так что ж, помыли капельницей капитально. Она просила такси ей вызвать.
— Не надо такси. Я ее отвезу сам.
— Если она захочет, — пожал плечами здоровяк.
Через двое суток, ближе к вечеру, Александр Борисович Турецкий сидел в кабинете Меркулова. Был там и славный начальник МУРа Грязнов.
— Молодцы, молодцы, ребята! — нахваливал их Костя. — Давно я такого удовлетворения не испытывал. И лабораторию нашли, и сбытчицу основную взяли. И с убийцей Фрязина рассчитались. Не пристало, конечно, смерти радоваться. Но и огорчаться повода не вижу. Он еще и девушку из обменника убил? Так Денисова рассказывала? — повернулся Костя к Александру.
— Так, — кивнул тот.
— Три убийства: Фрязина, Гнездина и Горностаевой. Плюс похищение человека. Это лишь то, что на поверхности. Можно считать, получил по заслугам. Высшую меру — расстрел. Меркулов глянул на Турецкого.
— Что это ты замороженный сидишь? Не вижу радостного блеска глаз.
— Костя, в этом деле случайностей много. Просто выпал счастливый случай. Спрячь ее Смакаускас в другом месте, мы бы еще год эту лабораторию искали. Да и саму Наташу не нашли бы, — вздохнул Саша.
— Ну ты уж знаешь… Счастливый случай тоже не всякому выпадает. Он, случай, видит, кого осчастливить надо, кто заслужил. Так что не самоуничижайся тут.
— А ведь правда, Костя, — вступил в разговор Грязнов. — Действительно, многое от нас не зависело. Вот Висницкого, например, мы бы к ответственности привлечь не смогли. Его подписи ни под одним документом нет. И Свимонишвили тоже. Если бы она не зарезала его как барашка и не явилась ко мне в кабинет сама. С повинной.
— Да вы что, в самом деле? Меркулов даже остановился.
— Да вы что это, в самом деле? — повторил он. — Случайности — это следствие закономерностей! Они все пришли
