Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
не слышал.
— Принимал я. А по чьей рекомендации, сейчас не помню, — еще больше занервничал Гнездин, и рыхлое лицо его покрылось красными пятнами. — Я повторяю, я утомлен и более отвечать на ваши вопросы не в состоянии. Прошу вызвать меня официально, повесткой. А сейчас позвольте откланяться.
«Что-то очень уж ты задергался, боров жирный. Кого-то ты боишься гораздо больше, чем нас», — отметил про себя Фрязин и сухо осведомился:
— Я предупреждаю вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний.
— Ну знаете… — театрально вскричал толстяк.
— Господин Гнездин, вы, безусловно, еще будете вызваны нами для дачи показаний по этому делу. Поэтому очень советую вспомнить, кто порекомендовал вам Горностаеву. Это в ваших интересах. Пока все.
Гнездин с трудом поднялся и резво потрусил к выходу.
«…И очень советую вспомнить, кто порекомендовал вам Горностаеву… Пока все».
Белесый услышал, как, тяжело сопя, выбирается из кресла Альбертик, послушал еще несколько секунд. Но разговор, видимо, был закончен. Он вогнал антенну в корпус портативной рации, сунул ее в карман. Задумчиво пожевал губами, раскачиваясь на крепких ногах, и не спеша вышел из подсобки в дальнюю часть коридора.
В это время уже опустевший игорный зал огласил женский крик. Фрязин быстро прошел вперед и увидел пару скромно одетых людей. Невысокая седая женщина билась в руках пожилого мужчины.
— Катя, Катенька, что с тобой сделали, — кричала женщина.
— Родители Горностаевой, — тихо сказал Володе Олег Лойко.
Володе было важно, чтобы родители увидели Катю именно здесь, со шприцем в руке. Пока женщину успокаивали и отпаивали лекарствами, Фрязин видел, как бочком просеменил мимо стариков и вылетел на улицу представитель банка «Эллис». «Задержать бы тебя, гада, — подумал ему вслед Володя, — да оснований пока нет. Ну да подожди…»
— Светлана Ивановна, — начал Фрязин, с болью глядя на тихо плачущую женщину и крепко прижимавшего ее к себе мужчину. Не научился он, несмотря на три года работы, не реагировать на чужое горе так остро, будто оно случилось с ним самим. Да и не научится, пожалуй. — Я понимаю, как вам тяжело, но, чем раньше мы соберем максимум информации, тем легче будет установить, что случилось с вашей дочерью.
— Да что ж случилось — убили ее, — глухо проговорил отец Кати.
— Почему вы так считаете?
— Не сама же она себя убила. У нее сынишка остался. Внук наш. Три года.
Женщина снова зарыдала в голос.
— Сашенька, сиротинушка, — причитала она.
Ненавидя себя, Володя задал следующий вопрос:
— Простите, я должен знать, не употребляла ли ваша дочь наркотики или не было ли у нее знакомых, с этим связанных?
— Да что вы! — вскричала Светлана Ивановна. — Катенька ведь учительницей была. Младших классов. Какие наркотики! Она и слов-то таких не знала.
«К сожалению, знала, — подумал про себя Володя. — И не только знала».
— Муж ушел от нее. Конструктором работал в КБ, при заводе. Завод стал, всех поувольняли. Он и начал в Польшу ездить челноком. Спутался там с полькой какой-то и остался в Польше этой. Бросил Сашеньку, — сквозь слезы говорила женщина. — А Катеньке тоже зарплату задерживали, да и какая там зарплата. Разве сейчас проживешь на учительскую зарплату? Ну вот она маялась, маялась и пристроилась сюда. Мы-то отговаривали, да она все про Сашеньку — хочу, чтобы ребенок ни в чем не нуждался… И вот чего вышло… Горе-то какое. — Она опять зарыдала.
— А кто ее сюда устроил?
— Мы не знаем, — проговорил отец Катерины. — Она не говорила. Мужчина ей какой-то все звонил. Успокойся, мать, успокойся, — ласково приговаривал он, гладя жену. — Если можно, отпустите нас. Боюсь, не выдержит она. — Он поднял глаза на Фрязина.
— Спасибо, что нашли силы ответить на мои вопросы. Вас сейчас отвезут домой, — мягко проговорил Володя.
Прибывшие санитары «скорой» выносили на носилках покрытое простыней тело Екатерины Горностаевой.
— Доченька, — вскрикнула опять Светлана Ивановна, — куда же тебя…
Она кинулась следом. Муж с трудом удержал ее, прижал к себе.
— Тихо, тихо, мать. Ничего теперь не поделаешь. У нас Сашенька, надо о нем думать.
— Сашенька… — тихо всхлипнула Светлана Ивановна и обмякла в руках мужа.
Их, видимо, ждали. Едва Женя дотронулась до кнопки звонка, дверь в квартиру отворилась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти с пегими волосами. Молча кивнув, он пригласил их войти. Гости проследовали за хозяином опять же на кухню. Воистину вся жизнь бывшего советского народа проходит именно здесь!
— Ну вот и мы, — сказала Женя, — спасибо,
