Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
Сивый, что помочь согласился. Ну давай товар, — обратилась она к Митяю.
— Сначала баксы, — отреагировал тот.
— Да вы присаживайтесь, — пригласил хозяин квартиры. — Выпьем, поболтаем.
Митяй, несмотря на большое количество уже поглощенного спиртного, выглядел абсолютно трезвым.
— Особенно-то рассиживать нам некогда, но пару минут на хороших людей найдется, — улыбаясь проговорил он.
Андрюха, уже научившийся разбираться в настроении своего пахана, как-то обостренно почувствовал напряженность его голоса и вообще всей атмосферы, витавшей в кухне.
«Как интересно», — все радуясь жизни, подумал он.
Они сели вокруг стола. Хозяин поставил бутылку водки, рюмки, тарелку с тонко нарезанной колбасой. Андрюха вдруг почувствовал сильный голод — ведь не жрали же бог весть сколько! — и потянулся было к колбасе, но замер под взглядом Митяя.
— Ну выпьем, что бог послал! — поднял рюмку Сивый.
Гости подняли свои рюмки и выпили. Женя заохала, махая у рта ладошкой, и кинулась к крану с водой.
— Что покупаешь-то, Женечка? — поинтересовался хозяин квартиры.
Женя, напившись воды и оставшись стоять у входа в кухню, сказала:
— Вот человек партию принес. «Белка китайского».
— Это не ту ли, которую сегодня у Доктора умыкнули? — мирно спросил Сивый.
— Похоже, ту, — как бы между прочим ответила Женя.
— Нехорошо как-то получилось с Доктором-то, — сокрушенно проговорил Сивый, глядя на Митяя.
— А ты что, адвокат его? — насмешливо спросил Митяй, и глаза его начали белеть.
— Я-то не адвокат, да и ты не налоговая полиция, чтобы отбирать у человека честно заработанное.
— Можно поделиться, — мирно предложил Митяй, глядя на Сивого белыми глазами.
— Поделиться было бы, конечно, можно… — задумчиво ответил тот, — да ты, мил человек, видно, давно этими делами не занимался. Годика два-три, верно? Должно быть, на больничке отдыхал… А за это время у нас тут, в наших Палестинах, много событий произошло. «Белок китайский» снова на рынке появился, а им очень серьезные люди занимаются. И их такая неучтенка абсолютно не устраивает. Тут уж перезвон пошел по всей белокаменной. Так что сейчас Доктора прямо сюда и привезут, на очную, так сказать, ставку…
Дальше началось нечто невообразимое. Одновременно раздался звон разбитой бутылки и щелчок выскочившего лезвия. Грохнули об пол табуретки. Митяй наступал на Сивого, держа в руках бутылочный «цветок» с острыми краями, Сивый пританцовывал перед ним с ножом в руках.
Андрей с ласковой улыбкой на губах наблюдал за происходящим.
— Брось бутылку, стреляю! — раздался от двери женский голос.
Андрюха повернулся туда. Женя держала в руках пистолет, целясь в Митяя. Тот резким прыжком через всю кухню оказался возле Андрюхи, сгреб его, словно тряпку, и швырнул в Женю. Раздался выстрел. Андрей вместе с женщиной рухнул на пол, чувствуя, как мимо уха просвистела пуля.
Лежа на барахтавшейся под ним женщине, Андрюха услышал, как Митяй выкрикнул какое-то короткое слово, вроде бы: «Ха-а», увидел боковым зрением, как его дружок опять пролетел через всю кухню, но уже в обратном направлении. Потом раздался грохот тяжело падающего тела. Потом на руку Жени, ищущую по полу выпавший пистолет, наступила нога Митяя в кованом ботинке.
Альберт Григорьевич нервно покусывал пухлые губы, глядя сквозь затемненные окна «форда» на пустынные ночные улицы. Не нравилось ему все это, ох не нравилось! Конечно, он сам подписался на эту игру и догадывался, что дело весьма опасное, но уж очень хороший кусок отваливался просто за то, чтобы ничего не видеть. Неприятность в том, что игра была лично его, Альбертика. Его непосредственный шеф, директор банка «Эллис», был не в курсе этой милой проделки — торговли наркотой в их подведомственном обменнике. А поставь его в известность, себе, любимому, ничего не останется. Смысл? Зато и прикрыть теперь некому. Шеф-то быстро подключил бы кого надо, чтобы эти, с позволения сказать, правоохранительные органы от него отвязались, но… Как говорится, исходя из ранее сказанного… и так далее. Вообще-то должен защитить Альгерис. Ну а на кого он, Альбертик, в данном случае работал, как не на эту волчицу Нино? Об этом, собственно, и следственные органы догадываются. Вон Фрязин, мент с лицом интеллигентным, сразу выпытывать начал: кто порекомендовал Катерину. Он опять с ужасом вспомнил пустые, мертвые глаза Катерины, двух дюжих молодцев, стоящих в разных концах коридора (как в фильме о Штирлице, вспомнил Альбертик киношную классику семидесятых). «Знаете, зрелищем скорби, печали детское сердце грешно ужасать…» — всплыли в замученном неприятностями мозгу строки
