Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
гражданина Некрасова, назначенного большевиками флагманом революционной поэзии, которые навзрыд читала маленькому Алику истово партийная бабушка. Да, так вот, его детское сердце тридцатилетнего мужчины, заласканного номенклатурными родственниками, возмущалось при виде свинцовых мерзостей жизни. Положим, он изначально знал, что Катерина обречена на заклание. Но одно дело знать, другое — видеть безжизненное тело, слышать вой родителей. Кто это выдержит? Ну, сейчас он, Альбертик, выдержал, не раскололся, а дальше? Да, Альгерис должен его защитить! Как должны были родители, бабушка с дедушкой, преподаватели в институте, директор банка «Эллис» — друг отца по партийной работе. Альгерис должен это сделать, чтобы Альбертик мог и дальше получать денежки, ласково их пересчитывать и со вкусом, красиво тратить. Альбертик любил все красивое. Вот и жену его звали не как-нибудь, а Ариадной. Красиво! И сама очень хороша. К тому же круглая дура, что, несомненно, еще более украшает женщину. Ариадна — находка мамы. А мама своему Алику плохого не сделает. Вот. А денежки сейчас очень нужны, потому что пора покупать недвижимость за границей. Где-нибудь в хорошем месте. Например, на Сейшельских островах. Потому что Ариша просит. Чтобы Дениска мог спокойно проводить лето. Дениску, своего пятилетнего сына, Альбертик, если уж совсем начистоту, не любил. Потому что сын отбирал у него, Альбертика, часть (и, как он подозревал, большую часть) любви Ариадны, да и его собственных родителей. А это было очень обидно. Но по статусу ему, Альбертику, полагалось иметь и жену, и ребенка. Тут никуда не денешься. Положение обязывает.
Дойдя до этой точки в своих рассуждениях, мозг Альбертика отключился, зашкаленный непосильной работой.
— Альберт Григорьевич, — ласково позвал его водитель, Семен Никандрович. Тоже, кстати, перешедший по наследству от отца и помнивший Альберта еще пухлым, розовощеким карапузом. — Приехали, просыпайтесь.
Альбертик недовольно зачмокал надутыми, пухлыми губами.
— Просыпайтесь, маленький, — уговаривал Семен Никандрович. — Приехали уже. Сейчас в постельку ляжете, к Ариаднушке. Все уляжется. Все будет хорошо у нашего Альбертика Григорьевича. — Приговаривая таким образом, водитель извлек увесистое туловище хозяина из салона автомобиля. Альбертик окончательно проснулся, и тяжкие события этой ночи опять навалились на его покатые плечи.
— Дядя Сема, ну что же это? — капризно бубнил Альбертик. — Ну что они ко мне привязались, менты эти? Что я им сделал? — недоумевал толстый, сонный, лысоватый мальчик.
Семен Никандрович довел томного хозяина до квартиры, взял из его рук ключи, отворил множество замков.
— До свидания, — пробурчал Альбертик, закрывая двери. — Приедете в девять, как обычно.
Альбертик прошел на кухню. «Надо выпить, — подумал он, открывая дверцу бара. — Потом Аришку разбужу и оттрахаю на всю катушку. Чтобы снять напряжение».
В дверь позвонили. Альбертик глянул на настенные часы. Половина четвертого утра. Кто это может быть? Ну конечно, Альгерис! Он приехал, чтобы его успокоить! Чтобы дать Альбертику вводную, как вести себя дальше. Альбертик живо бросился к входной двери.
— Кто? — спросил он, уже зная ответ.
— Алекс, открой, это я.
Альбертик торопливо завозился с замками.
— Я тебя так жду, — приговаривал Альбертик, — я не знаю, что мне делать…
Двери квартиры распахнулись, раздался легкий, почти бесшумный щелчок. Рыхлое тело Альберта Григорьевича распласталось по прихожей. Мужчина постоял над распростертым телом, глядя на залитое кровью лицо и раскачиваясь на крепких ногах. Потом притворил дверь и, бесшумно ступая, начал спускаться с лестницы.
Женя лежала на полу. Руки ее были связаны за спиной кухонным полотенцем. Рот был раскрыт и тоже перевязан тряпкой. Напротив Жени сидел привязанный к стулу Сивый. С таким же раскрытым и перевязанным ртом. Митяй ходил между ними, заложив руки за спину, и походил на строгого учителя, воспитывающего учеников.
— Ну что, милые? — жутко улыбаясь, говорил Митяй. — Думали, шизик я, так со мной все можно? Ошиблись… Я, прежде чем шизиком стать, в Афгане повоевал. И с парой таких деятелей, как вы, справляюсь одной левой.
— Митяй, — жалобно заскулил Андрюха, из которого начисто вылетел весь кайф. — Они ведь говорили, что сюда едет кто-то, с Доктором… Давай линять.
— Верно, мой молодой друг, — выспренно проговорил Митяй и взял со стола нож. — Что ж, на лекцию времени действительно не остается.
И резким движением он вонзил нож под сердце Сивого. Хлынула кровь, Сивый задергался и затих. Андрею стало дурно. Не обращая внимания на его спазмы,
