Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
— У Большого Брата большие ошибки, — криво усмехнулся Вячеслав. — Только расплачиваются за них маленькие люди.
— Ладно, это разговор бесперспективный. Давай Володю помянем.
Турецкий разлил коньяк. Друзья не чокаясь, выпили.
— Главное, паскуды, надпись еще оставили! — переведя дух, опять завелся Грязнов. — Совсем обнаглели. За кого они нас держат, Саша?
Турецкий молча курил.
— Висницкие и Свимонишвили… — вполголоса проговорил он, запоминая фамилии.
— Когда ты увидишь эту даму, ты скажешь наоборот: Свимонишвили и Висницкие.
— А ты ее видел?
— А как же. По телевизору неоднократно. На всяких презентациях, в светской хронике. Я ж говорю, мы уже давно хвосты подбираем.
— Что ж, будем подбирать вместе. Авось и до головы доберемся. Наливай!
Они угомонились только под утро. Ночь прошла в глухой пьянке. То ли обрушившийся на столицу циклон, то ли еще какие-либо неведомые бури подействовали на приятелей, но пили они как-то особенно горестно и ожесточенно, вспоминая своих погибших друзей, ту же Шурочку Романову, прежнюю грозную начальницу МУРа, или судмедэксперта Риту Счастливую…
Уже в середине воскресного дня, после молчаливого совместного завтрака, который по времени суток скорее соответствовал обеду, Турецкий покинул жилище друга, отправившись получать из очередного ремонта свою многострадальную «Ладу» и наводить марафет в жилище; дабы встретить завтра жену и дочь как подобает.
Поглядывая из салона троллейбуса на улицы похорошевшего за последние годы родного города, Саша незаметно для себя самого уже выстраивал в голове некие версии, которые придется отрабатывать. Его внимание вдруг привлек шикарный автомобиль, белый «линкольн», стремительно обогнавший неспешно двигавшийся троллейбус. Саша успел увидеть, что на заднем сиденье в автомобиле сидит дама. Лицо ее скрывала шляпа. «Уж не Пугачева ли променад воскресный совершает?» — подумал Александр.
Но дама, промелькнувшая мимо «важняка» как «каравелла по зеленым волнам», была вовсе не эстрадной дивой. Хотя тоже широко известной в узких кругах особой. Собственно, об этой самой даме и думал Турецкий в настоящий момент. На заднем сиденье «линкольна» восседала Нина Вахтанговна Свимонишвили.
«Линкольн» припарковался в начале Нового Арбата. Из нее выскочил сидевший рядом с водителем светловолосый телохранитель и услужливо открыл дверцу перед хозяйкой. Нина, в вечернем туалете, прошла к дверям ресторана «Прага».
Знаменитый ресторан, основанный еще в начале века купцом Тарарыкиным, принимал, как известно, в своих залах и Толстого, и Горького, и Куприна, и знаменитых художников и музыкантов. В доперестроечные времена ресторан был известен как прибежище партноменклатуры. После реставрации, проведенной новым владельцем заведения, господином Новиковым, ресторан совсем недавно открылся вновь. И тут же стал весьма популярен среди новых хозяев жизни.
Госпожа Свимонишвили в сопровождении своего неизменного спутника поднялась на второй этаж и оказалась в анфиладе поражающих роскошью залов. Позолота, хрусталь, мягкие ковры, тяжелые мраморные столешницы, мраморные же колонны. Опять позолота, хрусталь и всюду мрамор, мрамор, мрамор… «Усыпальница какая-то», — усмехнулась про себя Нино. Сама она предпочитала более простой и элегантный стиль. Они миновали Бразильский зал, где официанты расхаживали в смешных, коротких штанишках, тяжелых башмаках и шляпах. Прошли Восточный с чеканками на стенах. Затем на их пути оказался Царский зал, где гостей встречали фрейлины в кринолинах с блудливыми глазами «ночных бабочек» и метрдотель с позолоченным жезлом в руке. Нино, брезгливо глянув на весь этот маскарад, прошла еще дальше и оказалась в увитом зеленью Итальянском зале. В нем господствовали два цвета: белый и зеленый. Маленькие, на двоих, столики уютно располагались между увитыми плющом узорчатыми решетками. Приглушенно звучала лютневая музыка. Вот это помещение, пожалуй, не раздражало ее строгий вкус, и Нино чуть улыбнулась, увидев в глубине зала молодую особу, вставшую ей навстречу и приветливо помахивающую пухленькой ручкой. Нино направилась к ее столику.
— А я думала, ты заставишь меня ужинать с этими похабными фрейлинами из соседнего зала, — все так же слегка улыбаясь, проговорила она, подходя к столику.
Если бы Турецкий увидел поднявшуюся навстречу Нино девушку, он точно обалдел бы вконец. Ибо навстречу Нино шла как бы настоящая Алла Борисовна, правда лет на десять моложе даже нынешней омолодившейся примы. На девушке было короткое открытое черное платье, демонстрирующее крепенькую фигурку. На рыжие кудри была надета
