Расследуя дело о якобы немотивированном убийстве своего коллеги, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России А. Б. Турецкий неожиданно выходит на производителей нового, доселе неизвестного наркотика. Раскручивая каналы сбыта этого убийственного зелья, «важняк» выясняет, что в его производстве и распространении заинтересованы весьма влиятельные силы, находящиеся на высших государственных постах.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
не больно, он должен обрести покой. Так не мешайте ему. Помните, у Семена Гудзенко есть стихи такие: «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, мы пред нашим комбатом, как пред Господом Богом чисты…»
Турецкий замер. Виолончелевый голос произнес те же слова, которые он говорил про себя на кладбище. В ночной тишине они прозвучали торжественно-печально.
— Откуда вы знаете? — ошалело спросил Александр.
— Что?
— Стихи эти?
— Ну я вообще-то грамотная, — рассмеялась Наташа.
— Потрясающе! Знаете, давайте мы немедленно выпьем за совпадения.
Он схватил бутылку, все время поглядывая на сидевшую напротив женщину. Удивительно! Она смогла найти именно такие слова, которые ему сейчас были очень нужны. Пусть даже раньше он не очень верил в существование такой неуловимой субстанции, как душа. Но сейчас ему хотелось думать, что души всех близких ему людей действительно обрели покой где-то там, в неведомых далях, и, может быть, помогают ему, Турецкому, жить и делать их общее дело.
— Я не очень уловила связь между моими словами и вашим тостом, но присоединяюсь! — с ласковой улыбкой сказала Наташа, радуясь его оживлению.
— Знаете, ведь и раньше были потери. — Турецкого уже понесло. Словно открылись шлюзы и горькие, невысказанные мысли хлынули потоком слов, освобождая его от тяжкого груза мужской сдержанности. — Мы потеряли мать-командиршу. Такая была женщина! Скакун! В свои далеко за сорок фору давала взводу мужиков. А еще раньше, уже давно, погибла замечательная женщина. Наш судмедэксперт. Вы на нее похожи, — Саша запнулся. — Но даже эту смерть я пережил… Не то что легко — нет! Но как-то пережил, как переболел. И делал дальше свое дело. А сейчас, после смерти Володи, такая тоска. И руки иногда опускаются. Мы все теряем и теряем. Самых лучших, самых любимых. А их все не убывает… — Саша замолчал, словно выдохся, и добавил уже тише: — Наверное, это старость.
— Полноте, — весело возразила Наталья Николаевна, — мы с вами, кажется, ровесники, а я еще совсем молодая женщина — мне всего сорок.
— Правда? — обрадовался Александр. Почему-то ему было приятно, что они действительно почти ровесники. Ну да, они совпадали по времени. Формировались в семидесятые. Вот и поэты у них общие. А взять какую-нибудь двадцати-, даже тридцатилетнюю красотку — совсем другое поколение. Как с другой планеты. Переспать можно, а поговорить — сложно. И он вспомнил, что Рита была даже старше его.
— Просто вы устали. Просто вам давно надо было выговориться. А выговориться негде.
«Это правильно, — подумал Турецкий, — не по Грязнову же свои сопли размазывать. И тем более не по Меркулову. А дома — тоже нельзя: не пугать же Ирину. Она и так в вечном страхе живет».
— Жену вы бережете, а на работе — не принято. Верно? — Наташа смотрела на него своими умными глазами и чуть улыбалась.
— Вы что, ясновидящая? — как-то даже грубовато спросил Александр. Ну неприятно же, когда тебя насквозь видят! Он-то полагал, что такой способностью обладает только законная супруга!
— Да нет, не пугайтесь, — она словно опять прочитала его мысли. — Я ведь все-таки врач. Я умею слышать больше, чем говорят. Это входит в профессию.
Чуть помолчав, Наташа попросила:
— Налейте, пожалуйста, Александр Борисович. У меня тоже есть тост!
Александр выполнил просьбу, выжидающе посмотрел на женщину.
— Давайте-ка выпьем за эффект попутчика. Известно, что наиболее откровенными люди бывают с теми, кого встречают случайно и ненадолго, да? Я предлагаю выпить за попутчика, достойного искренности! Это я не про себя, — смутилась она и тут же поправилась: — А вообще-то и про себя! И про вас! Не знаю, как я вам, а вы мне очень помогли. Знаете, я на таком тяжелом отделении работаю, больные практически безнадежные. И руки порой опускаются, вот как у вас. Ты их лечишь, из могилы вытаскиваешь, а зачем? Они не хотят нормально жить! И получается, что работаешь вхолостую.
— Ну как вы можете так говорить! — рассердился Саша. — Вы ведь врач! Они ждут вашей помощи!
— Вот-вот, — улыбнулась Наташа. — Видите, как вы меня поддерживаете! И когда я вас слушала, я думала: вот, у человека проблемы не менее, а пожалуй, более тяжкие, чем твои. Значит, что? Значит — это жизнь! И надо жить и делать свое дело! Вот! Давайте выпьем за нас. По-моему, мы замечательные!
— Правда? — смутился Саша.
— А то! — весело откликнулась Наташа.
Они чокнулись и лихо опрокинули стаканчики.
— А теперь немедленно закусывать! — приказала доктор.
— Ну каковы результаты, Олег?
В кабинете Погорелова сидели несколько сотрудников МУРа. Лойко положил на стол акт экспертизы.
— В
