Опасные удовольствия

но даже не посмотрел в сторону Хораса.
– Конечно, Хорас. Заходи…
Хорас со Снапом взбежал по ступенькам и тоже исчез за дверью церкви.
Колин снял шляпу, купленную за пенни у пьяницы, чтобы она не мешала ему смотреть на Мэдлин. Только сейчас он заметил, насколько она хороша в своем пурпурном наряде.
Обычно молчаливая, Мэдлин вдруг разразилась целой тирадой:
– Колин, тебе лучше пойти в церковь сейчас. Я решила, мне не нужны деньги твоего отца, я получила деньги от мистера Ханта, мне хватит, чтобы купить билет на корабль и…
– Мэдлин, – мягко остановил ее Колин. Мэдлин умолкла и побледнела. Колин держал шляпу в руках и вдруг почувствовал, как у него взмокли и стали липкими ладони, в желудке все задрожало. Он вдохнул, выдохнул и сказал те, самые важные, слова:
– Я люблю тебя.
Впервые в жизни Колин объяснился в любви.
– Я знаю. Ну и что?
Колин открыл рот и обнаружил, что у него пропал голос. Последовало долгое молчание, слышался только звон церковного колокола.
– Я не хочу любить тебя, – с раздражением сказал, наконец, Колин. – Но люблю.
Мэдлин слегка улыбнулась, но ничего не ответила.
– Ну? – Колин чувствовал себя беззащитным, как в море, и все больше сердился.
Мэдлин приоткрыла губы, но снова плотно сжала их и только покачала головой.
– Итак, ты любишь меня, Колин. И… что дальше? – Она повернула руки пустыми ладонями вверх, словно показывала ему «что дальше».
– А дальше… мы строим жизнь вместе. – Голос Колина звучал угрюмо. Он импровизировал. По правде говоря, она задала очень хороший вопрос: «Что дальше?» До этого Колин жил согласно одной мечте, одному плану. Теперь, возвращаясь домой, он, наконец, отпустил мечту. Он понял, что она была балластом, который в какой-то мере остепенял его, но не давал воспарить. Теперь он стал мужчиной и понял, наконец, свое сердце и свою душу. В этом была заслуга Мэдлин.
Колин влюбился в Мэдлин с первого взгляда. Все его бездумное, непредсказуемое испытание мира на протяжении многих лет было поиском того, что он познал с Мэдлин. Страсть и покой. Смех, борьба и дружба. Господи, он любит ее.
Колина это пугало. Казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет.
– Это был лишь промежуточный эпизод, Колин, – осторожно начала Мэдлин.
– Нет, – решительно заявил он. – Я буду любить тебя всю жизнь.
– Тогда общая цель, – торопливо поправила Мэдлин, – и обоюдное удовольствие помогли все пережить. Все казалось ярче и острее, потому что мы чувствовали опасность. Бесспорно, нам было хорошо вместе. Но теперь мы пожмем, друг другу руки, пожелаем друг другу счастья, расстанемся друзьями и будем жить каждый своей жизнью. Иди и останови эту свадьбу, Колин. Для тебя это жизненно важно, сам знаешь. А я буду жить жизнью, которая важна для меня.
Колин нахмурился. Какую чепуху она несет, сама ни на секунду не веря в то, что говорит. Колин вдохнул и медленно выдохнул.
– Значит, ты согласна навсегда расстаться со мной, Мэдлин.
Он ждал. Мэдлин посмотрела на него, ничем не выдав своих чувств. Но он все же заметил испуг, мелькнувший у нее в глазах.
Церковные колокола продолжали звонить. Первая капля дождя упала Колину на щеку, и он нетерпеливо вытер ее рукой.
– И ты согласна никогда не прикасаться ко мне.
Мэдлин тяжело вздохнула. Ага, значит, он все-таки пробил ее броню. И Колин продолжил, осторожно выбирая слова. Он хотел, чтобы она почувствовала каждое из этих слов и поняла, что они будут означать для нее.
– Ты согласна никогда больше не заниматься любовью со мной. Никогда не слышать мой голос. Никогда не слышать мой смех.
Мэдлин побледнела.
А на церковной башне какой-то увлеченный мальчишка продолжал звонить в церковный колокол.
– Ты согласна больше никогда не просыпаться со мной рядом.
Колин вдруг подумал о том, что… никогда больше не увидит ее. И ему показалось, что его снова приговорили к смертной казни.
Колин замолчал. Он сделал все, что мог, А умолять не собирался.
– Ты… ты справишься, Колин, – тихо произнесла Мэдлин. – Ты будешь счастлив. Ты умеешь быть счастливым.
Проклятие, что она несет!
– Скажи это, Мэдлин, – с гневом попросил Колин. Мэдлин поняла, что он имеет в виду.
– Что это изменит? – только и сказала она, повернувшись к экипажу. Колин взял ее за руку. Мэдлин медленно повернулась к нему.
– Скажи это. Глядя мне прямо в глаза. А потом уходи.
Мэдлин не мигая смотрела на него. О, эти ее глаза, темные, как полночь, горящие, как звезды. Они были для него как вечность, как небеса, они стали смыслом его жизни. И он прочел эти слова в ее глазах еще до того, как Мэдлин сказала:
– Я люблю