Опасные удовольствия

графиню Малмси и женщину, сидевшую напротив него в экипаже, – это их загадочность. Мэдлин Гринуэй смотрела в окно экипажа на мелькавшие улицы. За все это время она не проронила ни слова. Колину было любопытно, как она провела эту ночь в кладовой. Наблюдала, как он вздрагивал во сне? Обдумывала его слова о невиновности? Гадала о количестве картофелин в корзинах? Анализировала свою жизнь, какой она могла бы быть? Колин посмотрел на ее руки, которые свободно лежали на коленях. Они были в перчатках. Он вспомнил прикосновения этих рук прошлой ночью, невероятно ласковых, невероятно женственных и умелых. Он почувствовал, что у нее слегка дрожат пальцы, когда она прикасается к нему, и сам едва сдержался, чтобы не прикоснуться к ней, потому что инстинкты его тела часто преобладали над здравым смыслом, когда дело касалось женщин.
Но что ею двигало?
– У вас есть план? – Голос Мэдлин по-прежнему был хриплым, но в нем все же сквозили ироничные нотки. Как Колину хотелось, чтобы она немного пофлиртовала с ним. Он считал, что флирт успокаивает.
– Конечно. Я думаю, оправданный риск вполне допустим. Насколько я знаю Элеонору, это графиня, большую часть дня она будет спать, чтобы избавиться от последствий вечерней выпивки, с помощью которой она разгоняет свою тоску накануне вечером, потому что это единственный способ пережить ежемесячные вечеринки лорда Крампа. Сегодня – воскресенье, значит, вечеринка была вчера. Думаю, нам необходимо ехать прямо к графине и спросить у нее о том лакее.
– Надеюсь, вы действительно… знаете Элеонору. – Какое сухое предложение и очень удачная с точки зрения стратегии пауза.
– О, я знаю Элеонору. – Колин попытался загадочно улыбнуться, но когда подумал о графине, улыбнулся по-настоящему. Ему очень нравилась графиня Малмси. Она была красивой, что помогало ей вызвать симпатию у окружающих. Розовая кожа и темно-синие глаза, вздернутый носик и маленький рот, а главное – роскошная грудь, которой Колин восхищался всякий раз, когда танцевал с ней вальс. Но ее остроумие, которым она порой блистала, намекало, что в ней есть кое-что поинтереснее того, что подразумевают синие глаза и пышная грудь. Благодаря молодости ее остроумие считалось таким же опасным, как коготки у котенка, поэтому снисходительно принималось.
Но интереснее всего было то, что Элеоноре удалось выйти замуж за графа, которого невозможно было поймать в ловушку. Однажды он уже был женат, произвел на свет наследников и в свои зрелые годы давно и, судя по всему, с комфортом вдовствовал. А потом женился на Элеоноре.
Колину мало что было известно о мрачном графе Малмси, за исключением того, что он был неизменно обходительным при встречах и что владел прекрасной коллекцией мушкетов и пистолетов, которые он при случае приносил в тир Мэнтон, стрелял прямо в центр мишеней, пока за ним наблюдали молодые горячие головы, потом, ни слова не говоря, возвращался опять домой.
Никто до конца не был уверен в том, где граф нашел Элеонору, и это придавало ей некоторую таинственность.
– А вы знаете, как попасть в дом графини незамеченными? – поинтересовалась Мэдлин. Странно, в ее голосе не было испуга от подобной перспективы, и это напомнило Колину, что она, несомненно, бывала в местах намного опаснее дома на Гросвенор-сквер.
– Я знаю, как туда попасть. Еще я точно знаю, где искать графиню, поскольку однажды она спровоцировала меня прокрасться в ее спальню. – Колин посмотрел на Мэдлин, ожидая ее реакции, но, увы, ее не последовало. – Но потом эта чертовка выбросила меня за дверь. Ага, в ее глазах блеснул огонек.
– Я полагаю, такое происходит не очень часто.
Колин замер. Миссис Гринуэй флиртует? Распознать это было по-настоящему трудно.
– Не стесняйтесь воображать обо мне все, что угодно, – на всякий случай мягко сказал Колин.
Мэдлин слабо улыбнулась, покачала головой и снова стала смотреть в окно.
Экипаж доставил их к дому графа на Гросвенор-сквер, и Мэдлин расплатилась оставшимися у нее в запасе деньгами. Пока она была занята с кучером, Колин тайком выбрался из экипажа, надвинув шляпу и запахнув сюртук, чтобы рассмотреть дом, где его много раз радушно принимали и в который он был готов снова проникнуть.
Через конюшни, потом через садовую калитку, через заднюю дверь кухни, вверх по лестнице для прислуги, по главному коридору, четвертая дверь – и ты на месте. Спальня графини в серебристых и белых тонах, благоухающая розами.
Во всяком случае, Колин именно так попал туда, когда она спровоцировала его прокрасться к ней в спальню.
– Следуйте за мной, – сказал он Мэдлин. Конюшни пустовали, и поскольку для Гросвенор-сквер время было еще раннее, они ступали очень осторожно,