Красавец повеса Колин Эверси обвинен в убийстве и приговорен к смерти, а единственный свидетель, способный подтвердить его невиновность, бесследно исчез!Но таинственная Мэдлин Гринуэй спасает Колина буквально у эшафота и увозит в неизвестном направлении.Кто заплатил красавице авантюристке за его спасение?И кто снова и снова продолжает вести за ними охоту?Колин должен ответить на эти вопросы – хотя бы ради того, чтобы защитить от неизвестного врага женщину, которая стала ему дороже жизни.
Авторы: Лонг Джулия Энн
это приводило Мэдлин в ярость. Она чувствовала себя какой-то беззащитной, сидя на этой повозке, и знала почему. Уже много лет одиночество было гарантией ее безопасности, теперь же она ощущала себя… одинокой. С сопутствующей этому одиночеству уязвимостью. Виной всему Колин Эверси. Она давно нашла свое утешение в призрачной безликости, особенно в целительном полумраке, где она ни о ком не волновалась, ни о ком не заботилась, лишь методично зарабатывала деньги, чтобы начать новую жизнь.
Но теперь Мэдлин ощущала внутреннее непонятное давление, почти… тягу. И это было связано не столько с нетерпеливым ожиданием отъезда… Интересно, семена когда-нибудь обижаются на солнце, зная, что оно будет светить без пощады и не оставит им выбора, кроме как поднимать свои головы из безопасного земляного укрытия и цвести.
И потом есть вероятность, что их растопчут.
Лошадь стала прясть ушами, очевидно, ей передалось напряжение Мэдлин. Она поспешила пробормотать какие-то успокаивающие слова.
Они медленно ехали через Лондонский мост, под которым текли грязные воды Темзы, разнося зловонный запах. Было еще рано, но движение на мосту становилось все более интенсивным, и ее повозка катилась рядом с другими, которые везли в город товары – пиломатериалы, капусту, кур в корзинах, – и рядом с экипажами из Саутуорка, которые ехали в город по делам. Все смотрели в сторону повозки Мэдлин, тащившей гроб, и быстро отводили глаза.
Мэдлин нигде не видела солдат, ни верхом, ни пеших. Мимо промчалась, сверкая на солнце, четырехместная коляска с двумя молодыми прелестными леди. Напротив них сидели два молодых джентльмена, держа в руках трости. «Рановато для людей такого сорта», – подумала Мэдлин. Хотя, возможно, они возвращались с вечерники, только почему-то в открытом экипаже. Мэдлин была готова поспорить, что Колин Эверси знаком с каждым из них. Она подумала о его непринужденном поведении с графиней, об искренней привязанности, которую они, похоже, питали друг к другу.
Мэдлин никогда не жила такой жизнью и никогда не стремилась к ней. Скорее всего она вообще не встретила бы Колина Эверси. Ее жизнь была заполнена работой, но не тяжелой, радостью и скромными вечеринками. Ее потребности удовлетворялись, и она была счастлива. До тех пор пока не потеряла все.
А потом она была очень и очень занята.
Сто фунтов.
Наступал еще один, по всей видимости, очень жаркий день. Мэдлин чувствовала, как у нее взмок затылок, несмотря на шляпку, и потекло под мышками. В воздухе и в небе не было даже намека на дождь, но в это время года должен был пройти хотя бы один сильный ливень. Мэдлин подумала о платьях в шкафу в ее съемной комнате, которые были чище, светлее и… симпатичнее того, что было на ней сейчас. Вещей в ее комнате было немного, но она скучала по ним. Вещички, напоминавшие о ее прежней жизни, были заботливо упакованы в дорожный сундук, подготовленный для путешествия, и она хотела их увидеть. Несомненно, Крокер был прав: возвращаться пока еще опасно.
Следуя указаниям, которые дал ей доктор Огаст, Мэдлин, оглянувшись, направила лошадь на Грейсчёрч-стрит. На повороте гроб немного сместился в повозке, и у нее гулко застучало сердце. Неужели он стукнулся?
С Грейсчёрч-стрит она проехала мимо лесистого сквера, который напоминал очаровательный Холланд-парк, и свернула на Лайкен-лейн. Мэдлин остановилась у дома номер двенадцать, спрыгнула с повозки, подошла сзади и просунула палец в одну из просверленных в гробу дырочек. Она чувствовала, что сходит с ума от волнения, хотя с тех пор, как за Колином закрылась крышка, едва ли прошло тридцать минут.
Изнутри ее палец схватили и тихонько сжали. Она, должно быть, чрезмерно устала. Горло сдавило. Неужели это слезы? Надо надеяться, никому не покажется странным, что она разговаривает с гробом. – Я быстро, – прошептала она. Когда Мэдлин поднималась к дому номер двенадцать, ей хотелось знать, как она выглядит. Платье скорее всего сильно измято, учитывая, что она спала в нем. На этой улице в тени огромных деревьев располагались уютные, респектабельные дома, и ей хотелось, чтобы она производила впечатление жительницы этой или другой, похожей на эту, улицы.
Мэдлин оглянулась. Час был ранний, и восходящее солнце окрасило дома в янтарный цвет. Домашняя прислуга, которая не проживала вместе с хозяевами, шла на работу, каждый сворачивал к своему дому.
Мэдлин взялась за дверное кольцо, стукнула дважды и подождала, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Услышав быстрые шаги по мраморному полу холла, она немного отступила назад.
Когда дверь распахнулась, Мэдлин увидела не экономку, а ту, которая могла быть только хозяйкой этого дома. У женщины
